Когда она открыла глаза, голова ее лежала на коленях Руфи, а Камилла смачивала ей виски влажным полотенцем. Миску с водой держала Лаура. Ее отец был сильно обеспокоен, все время плакал, повторяя Файяру:

– Скажите, не умерла моя крошка? Ее мать мне этого бы не простила.

– Не тревожьтесь, месье, – сказала Руфь. – Это тепловой удар. Надо было совсем разума лишиться, чтобы в такую жару ездить на велосипеде с непокрытой головой.

– Папочка, не волнуйся. Это пустяки. Лаура, пожалуйста, займись им.

Дурнота Леа продолжалась недолго. С помощью Камиллы она быстро пришла в себя.

– Мне жаль, что я вас так напугала. Руфь права, все дело в жаре. А где мой чемодан и сумка?

– Файяр взялся отнести их в дом.

– Скорее, его надо догнать.

Они нагнали его на кухне.

– Не знаю, мадемуазель Леа, что в вашем багаже, но он страшно тяжел. Подниму его к вам в комнату.

– Нет, оставьте. Спасибо вам. Я все сделаю сама.

– Да нет, вам это будет слишком тяжело.

Из страха вызвать у него подозрения Леа не решилась настаивать, но проводила его до самой детской.

– Спасибо, Файяр. Огромное спасибо.

– Не за что, мадемуазель.

Вошли Камилла и Руфь. Руфь держала в руках стакан.

– Выпей-ка. Тебе сразу полегчает.

Леа покорно выпила.

– А теперь укладывайся отдохнуть.

– Но…

– Не спорь. У тебя мог быть и солнечный удар.

– Не беспокойтесь, Руфь. Я ей займусь. Приглядите лучше за месье Дельмасом.

Леа вытянулась на подушках и закрыла глаза, чтобы не видеть Камиллу.

– С той поры, как ты уехала, я места себе не находила. Едва засну, как вижу вас, тебя и Лорана, в смертельной опасности. Это было ужасно!

Продолжая говорить, Камилла сняла с Леа обувь и мягко растирала ноги. Леа хотелось заплакать. Она встала.

– В Тулузе я встретила Лорана.

Камилла выпрямилась.

– Тебе повезло! Как у него дела? Что он тебе сказал?

Леа охватила злость. А что если ей рассказать: она и Лоран влюблены друг в друга и были любовниками? Но что-то в измученном и напряженном лице Камиллы ее остановило.

– У него все очень хорошо. Меня он просил тебе передать, что постоянно думает о тебе и Шарле и ты не должна о нем тревожиться.

– Разве могу я о нем не волноваться?

– Встретила я и дядю Адриана. Он поручил мне новое дело и дал инструкции относительно почты.

– А я не смогу тебе помочь?

– Нет.

– Меня беспокоит твой отец. Он изменился со вчерашнего дня: выкрикивает угрозы, бранится. Я пыталась с ним заговорить, узнать, в чем дело, но он лишь повторяет: "Что же скажет Изабелла?" Я, было, подумала, что он разругался с Файяром, что бывает слишком часто, но Файяр заверил меня, что их последняя ссора произошла на прошлой неделе. Руфь ничего не знает, твоя тетка Бернадетта – тоже. А Франсуаза третий день на дежурстве в госпитале. Только Лаура вроде бы что-то знает, но со мной говорить отказывается и закрывается в своей комнате. Я слышу, как она там плачет.

– Пойду к ней…

– Сначала передохни.

– Нет, у меня скверное предчувствие, что речь идет о чем-то серьезном. Боюсь за папу.

В поисках сестры Леа обошла весь дом, но так и не нашла ее.

Она увидела Лауру снова только за ужином. У малышки покраснели глаза. Есть никому не хотелось. Леа не переставала приглядываться к отцу, который выглядел сейчас более спокойным, но, пожалуй, это спокойствие тревожило больше его прежнего возбуждения. Сразу после ужина Леа взяла сестру за руку и потащила за собой.

– Давай пройдемся. Мне надо с тобой поговорить.

Та было отшатнулась, но потом смирилась. Они

спустились к террасе. Долина будто застыла в лучах все еще жаркого солнца. Они присели на каменную стенку в тени глициний.

– Почему папа стал таким нервным?

Лаура опустила голову. На лежащие на коленях руки упали две слезы.

– Сестренка, не плачь. Скажи, что произошло.

Лаура с рыданиями бросилась на шею старшей сестре.

– Никогда не осмелюсь. Особенно тебе.

– Почему же особенно мне?

– Потому что тебе не понять.

– Чего же я не пойму?

Рыдания усилились.

– Говори же, прошу тебя. Подумай о папе.

– Ох! Папа – это еще не самое серьезное.

Что хотела она сказать? В раздражении Леа ее встряхнула.

– Что это значит? Что может быть еще серьезнее?

– Франсуаза, – пробормотала та.

– Франсуаза?…

– Франсуаза и Отто.

– Франсуаза и Отто? Объясни, я не понимаю.