– Тебе бы следовало согласиться на брак Франсуазы с капитаном Крамером. Он из такой же прекрасной семьи, как и мой будущий зять.

Пьер Дельмас встал и коротко бросил:

– Не будем об этом говорить. Прощай.

Сколько раз прошагала Франсуаза ту сотню метров, что отделяла дом от дороги, сторожа возвращение сестры и отца? Десять, двадцать раз? Давно миновало время прибытия последнего поезда из Бордо. Уже давно двуколка папаши Шамба, служившая такси между Лангоном и Верделе, должна была остановиться на верху склона, у въезда в поместье. А что если они решили переночевать в Бордо? Ей не выдержать еще одной бессонной ночи в полной неопределенности. Со времени отъезда Отто она еще никогда так не страдала из-за его отсутствия. Сколько всего пришлось ей выдержать ради своей любви: презрение подруг по госпиталю, то же самое – со стороны отца и Леа, жалость Камиллы, насмешливый взгляд Файяра, стыд тайных встреч, страх быть неожиданно раскрытой. Все это было слишком мучительно. Пока он был рядом, она чувствовала себя способной на самый смелый поступок. Без него же была всего лишь робкой несчастной девочкой.

Стук колес двуколки заставил ее вздрогнуть. Словно нашаливший ребенок, спряталась она за одним из громадных платанов идущей к дому аллеи. При виде отца, которому Лea помогала сойти с двуколки, заметив, как он идет, медленно, тяжело и одновременно неуверенно ступая, опустив голову, Франсуаза поняла, что для нее все потеряно. Прижавшись лбом к коре дерева, она заметила хлопотливое движение пары муравьев, и ей припомнилось, как совсем маленькой девочкой пряталась она за тем же самым деревом, ожидая появления отца, возвращавшегося с работы или после прогулки. Он говорил:

– Здесь пахнет свежей человечиной. Мне кажется, неподалеку скрывается маленькая девочка. Сейчас разыщу ее и съем.

– Нет, папочка! Нет, папочка! – кричала она, выбегая из своего укрытия и бросаясь в протянутые к ней руки.

Со всем этим покончено… Завтра, самое позднее послезавтра, она уедет.

На следующий день Леа отправилась в Кодро за письмами. На почте ее ожидало письмо с требованием немедленно приехать в Ла-Реоль к чете Дебре. Она застала их встревоженными, в лихорадочном возбуждении.

– Не могли бы вы сегодня вечером или завтра съездить в Бордо? – спросила мадам Дебре.

– Не знаю. Я была там со своим отцом вчера. Требуется найти повод.

– Подыщите что-нибудь. Речь идет о жизни многих членов организации. Вам надо будет зайти в страховую контору месье Андре Гран-Клемана в дом № 34 по Верденскому проезду. Ему следует сказать, что полученный им от Леона паштет невысокого качества. Он вам ответит, что ему это известно: он сам и его жена отравились. Тогда скажите, что вы пришли из-за страховки, которую хотел бы оформить ваш отец. Он проведет вас в свой кабинет, где вы передадите ему необходимые бумаги. Это фальшивые страховые полисы, среди которых он найдет наше сообщение. Через какое-то время скажите, что чувствуете себя не очень хорошо и вам нужно выйти на свежий воздух. Он вас проводит. На улице вы ему сообщите, что на его след напал комиссар Пуансо, и если он еше не арестован, то лишь по совету лейтенанта СС Дозе, который, видимо, заслал в организацию своих людей и ждет полной информации, чтобы нанести сокрушительный удар. Пусть без промедления предупредит некоторых лиц, чтобы те могли скрыться. Вам понятно?

Леа повторила инструкцию.

– Прекрасно. Чем скорее вы побываете в Бордо, тем лучше.

– Попытаюсь успеть на шестичасовой поезд. А не этот ли Дозе допрашивал Камиллу?

– Он самый хитрый и опасный человек с нюхом полицейской ищейки, никогда не теряющей след. Вполне вероятно, что кто-то продолжает для него следить за Камиллой. Со своей стороны, всегда будьте начеку… Между прочим, безопасности ради, один из наших друзей переведет вас через демаркационную линию в лесу около Фонделу.

– В Сен-Пьере немцы меня знают. Не заподозрят ли они неладное, не увидев, как я возвращаюсь?

– Если при возвращении вас начнут расспрашивать, вы всегда можете сказать, что переходили демаркационную линию в Сен-Лоран-дю-Буа, куда ходили проведать приятельницу. Я же сделаю так, чтобы в Сен-Лоране о вас помнили.

– Тогда все пройдет нормально.

– Может, я и обманывалась на ваш счет, малышка, – произнесла с доброй улыбкой мадам Дебре, обняв Леа.

– Может быть, мадам. Но разве это так важно?

– Для меня, да. Вчера мы получили известие о вашем дяде. Он просит вас сообщить его сестре Бернадетте, что ее сын Люсьен находится вместе с ним.

– Ох, как меня это радует! Я очень люблю своего двоюродного брата и боялась, не случилось ли с ним чего. Больше дядя Адриан ничего не сообщает?

– Ничего. И вам пора идти. Поезжайте через Лa-барт, где вас будет ждать местный кузнец. Он вас знает и поможет без помех пересечь линию. Делайте все, что он вам скажет. Тогда все пройдет хорошо. Он проводит вас до Сен-Мартен-де-Грав. Дальше дорогу вы сами знаете. До свидания, мое дитя. Да хранит вас Господь!

– До свидания.

Глядя вслед удалявшейся на своем голубом велосипеде Леа, супруги Дебре спрашивали себя, а имеют ли они право подвергать опасности жизнь этой столь странной, на их взгляд, и столь прекрасной девушки.

В лесу Маншо проводник спрятал свой велосипед в папоротнике, а Леа дал знак быть предельно осторожной. Лесом и виноградниками вышли они к национальному шоссе № 672, служившему границей между двумя зонами. В Мезонневе совершенно прямая в тех местах магистраль была пустынна. Кузнец подозвал Леа. Так, без затруднений они перешли границу. До Сен-Мартен-де-Грав оба доехали на велосипеде Леа. Расстались на перекрестке в Мулене. В Мушаке у велосипеда спустило колесо, и Леа, бранясь и кляня судьбу, закончила свой путь пешком, толкая тяжелый велосипед.