— Он служил на военно-морском флоте, — произнесла она, и ее голос слегка дрогнул. — Он не мог просто так свалиться за борт.

Но когда она поняла, что я не могу сообщить ей ничего из того, чего она уже не знала бы, она утратила ко мне интерес. Я попросил у нее адрес Пэтча, но она его не знала.

— Он заходил три дня назад, чтобы оставить отчет, — сказала она. — И он еще раз придет в пятницу, чтобы встретиться с мистером Гундерсеном.

Я дал ей адрес верфи и попросил передать его Пэтчу. Затем я ушел. Она проводила меня до двери.

— Я скажу мистеру Гундерсену о том, что вы заходили, — с грустной улыбкой произнесла она. — Я уверена, что его это заинтересует.

Мистер Гундерсен! Возможно, дело было в ее интонации, но у меня создалось впечатление, что она относится к нему как к постороннему человеку, не имеющему отношения к тому офису компании «Деллимар», который был ей близок — с фотографией в серебряной рамке и видом на каминные трубы.

Мне и в голову не пришло, что я должен встретиться с мистером Гундерсеном, но в пятницу днем к нам на эллинг прибежал мальчик из конторы верфи и сказал, что мне звонит какая-то миссис Петри из Лондона. Я сразу узнал ее хрипловатый голос. Мистер Гундерсен только что прибыл из Сингапура самолетом в Лондон и хотел бы со мной побеседовать.

— Завтра он собирается в Саутгемптон, — добавила она. — Вы не возражаете, если он подъедет на верфь к одиннадцати часам?

Я не мог ему отказать. Человек проделал такой путь из Сингапура и имел право узнать все, что было возможно, об исчезнувшем корабле компании. Но когда я вспомнил то, на что намекал Снеттертон, мне стало не по себе. Кроме того, все мое время и все мои силы были направлены на переоборудование «Морской Ведьмы», и у меня вызывало негодование все, что отвлекало меня от дела нашей с Майком жизни, о котором мы столько лет мечтали и ради которого мы совершили сотни погружений к затонувшим в море судам. Меня также беспокоило, что я ему скажу. Как я объясню ему то, что о местоположении севшего на скалы судна до сих пор никого не уведомили.

А затем мне позвонил Пэтч. Это случилось на следующий день рано утром. Нет, они не передали ему мою просьбу. Я подумал, что он звонит насчет свертка, который я привез с собой в Англию и который, как я вдруг сообразил, до сих пор находился на борту и был заперт в моем портфеле. Но его интересовал не сверток, а Гундерсен. Он уже ко мне приезжал? Когда я ответил, что ожидаю его появления к одиннадцати часам, он с облегчением выдохнул:

— Слава богу! Я пытался связаться с тобой вчера вечером и предупредить тебя. — После короткой паузы он добавил: — Ты ведь никому не говорил о том, где находится «Мэри Дир»?

— Нет, — ответил я, — я еще никому ничего не говорил. Даже Майку.

— К тебе приезжал человек по фамилии Снеттертон, агент морской страховой компании?

— Да.

— Ты ему не сказал?

— Нет, — ответил я. — Он меня не спрашивал. Он исходил из того, что корабль затонул. А вы еще не уведомили власти? Если нет, то я думаю, что уже пора…

— Слушай, — вздохнул он, — я не могу сейчас приехать. Мне необходимо кое с кем встретиться. А в понедельник я должен явиться в Министерство транспорта. Но я смогу приехать к тебе во вторник. Можешь пообещать мне до этого времени ничего никому не рассказывать?

— Но почему? — удивился я. — Какой смысл скрывать ее местоположение?

— Я все объясню при встрече.

— А как насчет Гундерсена? Что мне сказать ему?

— Скажи все, что захочешь. Только, бога ради, не говори, где находится «Мэри Дир». Никому этого не говори. Сделай мне одолжение, Сэндс.

— Ну хорошо, — неохотно ответил я.

Он поблагодарил меня и положил трубку.

Час спустя прибыл Гундерсен. Снова прибежал мальчик из конторы, на этот раз чтобы сообщить, что меня ожидают в кабинете управляющего верфью. У входа стоял большой лимузин, за рулем которого сидел водитель. Когда я вошел, Гундерсен сидел на углу письменного стола и курил сигарету, а перед ним в тревожном молчании стоял управляющий.

— Вы мистер Сэндс, я полагаю, — произнес Гундерсен. Он не протянул мне руку, не встал и вообще не сделал ни единого движения. Управляющий выскользнул за дверь, оставив свой кабинет в нашем распоряжении. Как только дверь за ним закрылась, Гундерсен снова заговорил: — Я думаю, вы знаете, почему я здесь. — Дождавшись моего кивка, он продолжил: — Вчера я встречался с мистером Пэтчем. Насколько я понимаю, вы провели с ним последние двое суток на борту «Мэри Дир». Разумеется, я хотел бы услышать вашу версию того, что произошло на нашем корабле. — Затем он попросил меня подробно описать все события упомянутых сорока восьми часов. — Меня интересуют детали, мистер Сэндс. Расскажите мне, пожалуйста, все в мельчайших подробностях, — добавил он.

Я рассказал ему все как было, не упомянув лишь о странном поведении Пэтча и о том, что случилось в самом конце. Он слушал меня в полном молчании, ни разу не перебив. Его длинное загорелое лицо на протяжении всего моего рассказа сохраняло полную неподвижность, а его глаза за стеклами очков в роговой оправе пристально наблюдали за мной.

Затем он задал мне ряд вопросов — прямых и практичных вопросов, касающихся курса, силы ветра и времени, на которое мы включали двигатели. Пережитые нами испытания его, казалось, не интересовали вовсе. Одним словом, он произвел на меня впечатление очень холодного и равнодушного человека.