— Вам следует понять, что мое время расписано по минутам. Здесь идет речь об очень мелком бизнесе. Я лично не вникаю в повседневные дела компаний, в которых участвую.

— Но вы прилетели из Сингапура, как только узнали о том, что случилось с «Мэри Дир», и все это время находились в Англии.

— Ну конечно. Я ведь один из директоров этой компании, а происшествие достаточно серьезное. Когда происходит что-то непредвиденное, личное участие совершенно необходимо. Особенно учитывая то, что мистер Деллимар погиб.

— И последний вопрос: зачем мистеру Деллимару понадобилось находиться на борту «Мэри Дир» в качестве суперкарго? Сейчас эта практика используется крайне редко.

Гундерсен пожал плечами.

— Мистер Деллимар прибыл в Йокогаму, чтобы уладить все детали. Я не думаю, что он был богатым человеком, и гораздо дешевле совершить столь дальнее путешествие на своем собственном судне.

Вопросов к нему больше не было, и Гундерсен покинул кафедру. Сегодня он был одет в темно-серый двубортный костюм, явно сшитый лондонским портным, и выглядел как типичный английский бизнесмен — спокойный, сдержанный, компетентный.

Снова последовали технические вопросы, а затем Бауэн-Лодж объявил заседание закрытым.

— Завтра в десять тридцать, джентльмены.

Когда я вслед за Хэлом вышел в коридор, чья-то рука потянула меня за рукав.

— Вы ведь мистер Сэндс, верно?

На меня, неуверенно улыбаясь, смотрела снизу вверх маленькая седоволосая женщина.

— Да, — кивнул я.

В ее лице было что-то неуловимо знакомое.

— Я так и думала, но я никогда не уверена, что правильно узнала человека — мои глаза, знаете ли. Я только хотела сказать вам, как я рада, что в этом ужасном деле у него есть хоть один настоящий друг. Вы были бесподобны, мистер Сэндс.

И тут я увидел их сходство.

— Вы его мама, верно? — Я начал озираться в поисках Пэтча, но она забеспокоилась: — Прошу вас, он не знает, что я здесь. Он ужасно рассердится. Когда он приезжал ко мне в Бриджуотер, он ничего мне об этом не рассказал. Но я сразу поняла, что он попал в беду. — Она тихонько вздохнула. — Я не видела его семь лет. Это очень долго, мистер Сэндс, для такой старушенции, как я. У меня ведь всего один сын… только Гидеон, знаете ли. А теперь, когда умер его отец… — Она улыбнулась и похлопала меня по руке. — Да ладно уж, зачем вам мои проблемы? Я только хотела, чтобы вы знали, что я очень рада тому, что у него есть друг. — Она снова запрокинула голову, глядя на меня. — На этот раз все будет хорошо… Вы ведь тоже так думаете, мистер Сэндс?

— Я уверен, что все уладится, — пробормотал я. — Сэр Лайонел Фолсетт явно сосредоточился на грузе и на компании «Деллимар».

— Да, да, и я так подумала.

Я предложил проводить ее до отеля, но она и слушать ничего не стала и ушла, храбро улыбнувшись мне на прощанье и быстро смешавшись с толпой. Ко мне подошел Хэл, и мы направились к его машине. Я заметил ее на остановке, где она ожидала автобус. Теперь, когда ей не надо было напускать на себя бодрый вид, она выглядела одинокой и немного испуганной.

Хэл предложил мне переночевать у него. Забрав с вокзала мой чемодан, мы приехали в Бошем, где он жил в маленьком домике под соломенной крышей с зеленой лужайкой, спускающейся к морю. В Саутгемптоне я купил вечернюю газету. Нашему расследованию была посвящена вся первая полоса и три колонки внутри. Дочь капитана теряет самообладание во время расследования; Странная история исчезновения «Мэри Дир».

Только после ужина Хэл начал задавать мне вопросы о Пэтче. Наконец он произнес:

— В тот день, когда ты вернулся на яхту в Питер-Порте, ты почти ничего о нем не рассказывал. — Он стоял у окна, глядя на расстилающееся сразу за лужайкой море, в сгущающихся сумерках превратившееся в мутноватую синюю полосу. У берега были пришвартованы две яхты, и их мачты подрагивали от качки и порывов ветра. Хэл обернулся и посмотрел на меня. — Ты ведь уже тогда знал об этой истории с «Белль-Айлом»?

Я кивнул, гадая, куда он клонит. В этой комнате с ее светильниками, блеском восточной бронзы и большими тигровыми шкурами на полу было очень уютно. Все, чем я жил на протяжении последних двух месяцев, вдруг показалось очень далеким и нереальным. Даже стакан портвейна в моей руке показался мне частью иллюзии, внушавшей мне, что я перенесся в какой-то иной мир.

Хэл подошел и сел напротив меня.

— Слушай, старик, — произнес он. — Я не хочу совать свой нос в твои дела, но насколько ты уверен в этом парне?

— Что ты имеешь в виду?

— Понимаешь, надо быть очень уверенным в человеке, чтобы… я хочу сказать… — Он мялся, подыскивая нужные слова. — Скажем так, если Пэтч погубил это судно — погубил преднамеренно — это было убийством. В суде на него смогут повесить только причинение смерти по неосторожности, но перед Богом это самое настоящее убийство.