– А спецназовцы… – напомнил инженер-электронщик. – Они ведь тоже могут ловить момент.

– Когда они шли к нам навстречу, офицеру кто-то позвонил. Он на ходу разговаривал. Я спросил про сотовую связь. Оказывается, у него спутниковая трубка. Разве твоя «глушилка» такие трубки не блокирует? Я думал, она все блокирует.

– Я никогда не имел дела со спутниковыми трубками, для меня это слишком дорогая вещь. Даже не знаю, в каком диапазоне волн они работают, хотя считаю, что диапазон не должен сильно отличаться от сотового. А не мог этот офицер «водить нас за нос»? Специально показывать, что разговаривает, когда разговора не было…

– Мог. Он, мне показалось, хитрый лис. Вполне мог просто идти с трубкой и говорить что-то, вводя меня в сомнение. Я попросил трубку для одного короткого звонка, обещал даже оплатить разговор. Он не дал.

– Я думаю, он гнал нам дезинформацию.

– У меня были такие мысли. Но сейчас не это главное. Мне все равно нужно позвонить. Ровно на три минуты отключи «глушилку». Потом можешь снова включить ее.

– Мне самому трудно по камням наверх взбираться. Если ты, эмир, разрешишь, я пошлю одного из тех парней, что поднимали «глушилку», пусть одну минусовую клемму от аккумулятора отсоединит, а через три минуты соединит. Там нет ничего сложного.

– Делай как знаешь.

Хамид ушел и сразу послал человека. Аслан аль-Мурари не знал, как далеко выставлена «глушилка», но на всякий случай вытащил трубку, где значок уровня сигнала горел красным светом. При наличии сети он горел зеленым. Глядя в монитор, он стал ждать, когда появится сигнал. И как только горкой расположенные вертикальные полоски позеленели, эмир набрал номер Камаля Суфатана. Офицер ЦРУ ответил сразу. Он находился в Азербайджане и координировал все действия отряда аль-Мурари.

– Камаль! Ты куда нас послал?!

– Что случилось? Вы не туда пришли?

– Мы пришли туда, куда следовало. Но ущелье, где расположен «схрон», занято русским спецназом. Мы не можем туда войти. Правда, и они оттуда выйти не могут, потому что нас боятся. Их там немного. Мы предполагаем, около десятка человек, но вход в ущелье такой узкий, что они в состоянии держать там оборону.

– Спецназ нашел «схрон»? – ужаснулся Камаль Суфатан.

Если бы дело обстояло так, это был бы удар по его карьере. И испуг офицера ЦРУ понятен эмиру. Суфатан из небогатой семьи, и только служба позволяла ему сводить концы с концами. А если будет провал в службе, он лишится средств к существованию и даже семью не сможет прокормить.

– Нет, слава Аллаху. Они попали туда, я думаю, когда пошли по следу одного из первых моих звеньев. Подошли, видимо, незамеченными и уничтожили всех. Потом уничтожили еще четыре звена, поочередно приходившие туда же. Мы потеряли уже тридцать моджахедов еще до того, как обнаружили спецназ.

– Ты же говоришь, их мало. И они уничтожили тридцать человек? – Камаль, видимо, плохо слушал эмира, хотя аль-Мурари все объяснил.

– Они уничтожали звенья не все сразу, а по одному, из засады. И так могло бы длиться долго, если бы одному в пятом звене не удалось вырваться и сообщить мне. Я собрал все силы в кулак и подошел с двух направлений, из Грузии и Азербайджана. Но атаковать ущелье пока не решился. Мы вели с ними переговоры. Сначала я договорился, чтобы нам позволили забрать одно тело якобы уважаемого в отряде человека, чтобы похоронить его по мусульманскому обряду в день смерти. Нам разрешили. С носилками пошли разведчики, один из которых знал место «схрона». Они сказали, что «схрон» не тронут. Тогда я решил продолжить переговоры и попытаться решить вопрос без лишних жертв. У меня же все люди на счету, за каждым звеном закреплен конкретный объект. И потому я даже предложил эмиру спецназовцев уйти, пообещав не задерживать его и его людей. Он отказался…

– Куда ты хотел их отправить? Заслон хотя бы выставил?

– Конечно. Я же не ребенок. Понимаю, если он уйдет, то приведет сюда других и они пойдут по нашему следу. Я дал слово, что не буду его преследовать, но аль-Таки такого слова не давал и вышел с группой в заслон. Спецназовцев требовалось уничтожить полностью, чтобы они не привели преследование. Нам это не нужно. Нам еще почти месяц обживаться в горах до начала операции. Когда идет преследование, обживаться трудно.

– Вам нужно не обживаться, а пройти насквозь через весь Северный Кавказ до берега Черного моря. Сейчас вы еще недалеко от Каспийского.

– Вот я и говорю, что спецназ не захотел покидать ущелье. Словно чувствует, что держит нас этим. Договориться, как я сказал, не удалось. Что мне делать?

– У тебя такой большой отряд! Такие опытные моджахеды! Они прошли столько боев со славой! И ты еще спрашиваешь меня, что тебе делать?

– Ты же сам знаешь, что представляет собой это ущелье… У нас нет возможности войти в него всеми силами сразу. Штурм приведет к большим потерям. Все первые, кто пойдет, погибнут.

– У тебя же имеются дублирующие звенья. Погибнет одно звено, на объекте его заменит другое. Главное, что дело будет сделано. Или тебе жалко «пушечное мясо»?

– Потери могут быть катастрофическими. Это не сирийская армия. Это русский спецназ!

– Что за спецназ? «Краповые береты»?

– Хуже. «Летучие мыши».

– Тем больше славы тебе достанется. Работай, как работал всегда.

– Ты даешь приказ?

– Да!

– Я вынужден его выполнить… Сейчас прекратится связь. Я отключил «глушилку» только на три минуты, чтобы поговорить с тобой. Время выходит…

– Работай… После атаки позвони и сообщи результат.

Эмир аль-Мурари отключился от разговора и, убрав трубку в карман, вздохнул.