– Это предварительная ласка? – уточнил, поморщившись от звона в ухе, Лукаш.

– Нет, серьезно! Ты знаешь, что меня сегодня по твоему поводу несколько раз допрашивали?

– Это кто же?

– Тс-с… – Сара Коул приложила палец к губам. – Это секрет!

– Ну тогда я пойду, – Лукаш допил свою очередную порцию и стал слазить с табурета. – Пойду к тем, кто от меня не таит секретов…

– Сидеть! – приказала Сара. – Пойдет он… Никуда ты не пойдешь! Без меня.

– А в сортир?

– И в сортир… Хотя… – Сара подмигнула. – Можно и в сортир. Давненько я не занималась этим в сортире… И не смотри на меня так! Да, я трахалась в мужском туалете! И что, я стала от этого плохой? Мало ли чем я занималась в университете? Ты тоже не ангел… Человека убил. Вот этими руками…

Сара схватила левую руку Лукаша и положила ее на стойку перед собой:

– Этой?

– Нет, – сказал Лукаш. – Вот этой.

Он убрал свою раненую руку и предоставил для обследования правую.

– Вот этой, значит… – Сара наклонилась и вцепилась зубами в ладонь Лукаша.

– Фу, Сара, фу, – Лукаш взял Сару левой рукой за волосы и оторвал ее голову от своей руки. – Не здесь, милая.

– Точно, не здесь… А меня спрашивали, не говорил ли ты чего-нибудь о каком-то архиве и каком-то генерале… Фэбээровцы спрашивали, а потом… потом… А вот это – секрет. Давай лучше выпьем.

– Давай.

Записи хора имени Александрова закончились, врубили цыганщину. «Очи черные» в диком американском исполнении. Только очень внимательный слушатель мог понять, что исполняется романс на русском языке.

– Пошли потанцуем! – потребовала Сара.

– Лучше выпьем, – Лукаш поманил бармена и указал на пустые стаканы перед собой и Сарой. Оставался шанс, что дама вырубится первой, и грех им было не воспользоваться.

Бармен налил.

Чокнулись, выпили. Закуска? Какая, на фиг, закуска? Наливай!

«Однако и темп мы взяли, – подумал Лукаш. – Как будто последний раз…»

Сзади завизжала женщина, зазвенело бьющееся стекло, и загремела падающая мебель: кто-то схлопотал в рожу и отправился в полет, можно даже не оглядываться.

– Караоке! – надсаживаясь, завопил местный эм-си, он же – менеджер, он же, не исключено, владелец. Или совладелец заведения. – Специальное караоке для журналистов.

– Пойдем, – Сара быстро опрокинула в рот свою порцию и спрыгнула с табурета. – Ты обязан выступить!

– Сара, – с осуждением произнес Лукаш. Он не любил этого развлечения, не находил его ни забавным, ни веселым.

– Ну я тебя очень прошу… – Сара полезла целоваться к Лукашу, но не дотянулась. – Если ты не пойдешь – я устрою стриптиз прямо здесь!

Настроена пресс-секретарь была решительно, рука потянула край платья кверху.

– Все, Сара, идем. Я выступаю, – Лукаш взял Сару за руку и пошел в угол зала, к небольшой сцене.

Иногда на ней показывали стриптиз, а иногда, вот как сейчас, устраивали караоке.

На сцене в свете прожекторов стоял пьяный в стельку Вукович, газетчик из Хорватии. Собственно, понять, что он пьян, мог только человек, хорошо знавший хорвата. Движения его были четки, аккуратны, взгляд уверенный – только бледность лица выдавала высокую степень опьянения. Вот с таким же видом он на спор разбил стекла в полицейской машине месяц назад. Разбил и спокойно подставил запястья под наручники.

– Пшел со сцены! – закричала Сара. – Сейчас выступать будет Лукаш!

Перед сценой стояло человек двадцать зрителей, большей частью представители международного журналистского корпуса. Они оглянулись на Сару, кивнули, здороваясь, и снова повернулись к сцене. А ничего такого и не происходит. То, что лицо, приближенное к президенту США, напилось в дым, подцепило русского корреспондента на предмет интимных отношений – личное дело этого самого лица и, возможно, президента.

– Я – следующий, – сказал Лукаш Саре. – Все должно быть честно.

Музыка в зале стихла. Все будто оглохли одновременно.

– Выступает Здравко Вукович! – объявил эм-си-управляющий-владелец и черт знает кто еще в массивный никелированный микрофон. – Следующий…

Барабанная дробь.

– Лукаш! – завизжала Сара. – Лукаш-Лукаш-Лукаш!!!

Лукаш поймал на себе сочувствующие взгляды и поморщился.

– Михаил Лукаш, – эм-си указал черным, с розовыми морщинками на суставах, пальцем на Лукаша.

Итак…

Караоке для журналистов в «Мазафаке» было особенным. Тут не нужно было петь и попадать в ритм, тут нужно было подняться на сцену и рассказать смешную историю. Или хотя бы какую-нибудь. Обязательное условие – про пиндосов. Про то, как пиндосы в очередной раз облажались.