Шрифт:
Не клеится разговор, Лукаш все время съезжает на русский, а индеец… Да какой он, к черту, индеец? Вон, нос пимпочкой, конопушки – англосакс, как ни крути. Кожа бледная и волосы рыжеватые… Среди индейцев были рыжие? Вот ведь сволочь, и тут – обман! Ладно бы сами индейцы чудили, так ведь всякая-разная сволочь себе позволяет… бизнес устроил, девочку четырнадцатилетнюю в жены брать собрался?
Индеец попытался проскочить мимо Лукаша и зацепился. Печенью о кулак левой руки зацепился. Крепко так получилось, точно. Захрипел индеец, согнулся…
– Будут проблемы, – сказал от двери Краузе. – Он ведь в суд подаст…
– Зато как мне сейчас хорошо, – ответил Лукаш и снова ударил. – С другой стороны, мог же он сам на меня напасть? Ненавидит он с детства бледнолицых, решил мой скайп… пардон, скальп стырить… А у меня скальп почти неношеный, я им очень дорожу…
Вождь опустился на колени.
– Где же твоя гордость, гурон? – спросил Лукаш. – Значит, такие бабки за индейскую национальность берешь, а сам на коленях по сортирам ползаешь? Ты не в моем вкусе, бродяга!
Лукаш пнул индейца в задницу, тот упал и проехал на животе по полу к двери. К ногам Краузе.
– Прикинь, вымогал у Джонни сестру несовершеннолетнюю себе в жены…
– Да… – Краузе покачал головой неодобрительно. – Нехорошо это… Джонни обижать, все равно что у ребенка игрушку отбирать…
Кричать индеец даже не пытался, да и как крикнешь, если Лукаш ударил ногой и, кажется, сломал ему ребро. Тут бы вздохнуть толком, куда уж кричать.
– Не хочешь принять участие? – спросил Лукаш. – Я угощаю.
– Я бы с удовольствием, но бесплатно я не работаю… – Краузе усмехнулся и развел руками, почти виновато. – Принципы, знаешь ли…
Лукаш сунул руку в карман, достал деньги:
– Полтинника хватит? Евро.
– У меня слишком большая такса, извини, – снова усмехнулся Краузе. – А тебе хватит уже развлекаться. Там Сара тебя хватилась, вышла на улицу.
– Повезло тебе, индеец, – сказал Лукаш, прицелился и плюнул вождю на спину. – Меня ждет пьяная женщина.
Лукаш замахнулся ногой, но бить не стал, переступил через поверженного ирокеза и вышел в зал.
– Где Сара? – спросил он Ковача, который как раз шел в туалет.
– А черт ее знает, – ответил Ковач. – Была где-то здесь, потом врезала Квалье по физиономии… Что-то она сегодня в ударе, если ты меня понимаешь… Вышла, наверное…
– Ну тогда я тоже пошел. Ты там аккуратно, там индейцы…
Лукаш помахал рукой толпе, Петровича снова не обнаружил и вышел из клуба.
– Сара! – приставив руки рупором ко рту, заорал Лукаш. – Ты где, любовь моя?
Прямо перед ним остановилась машина. И снова черная, и снова зловещая, правда, Лукаш ее заметил, еще когда собирался с неграми драться. Стояла машина метрах в двадцати от входа в клуб. А теперь вот – подъехала. Неспроста?
– Покатаемся, – тихо сказал подошедший сзади Краузе, открывая заднюю дверцу.
– Это еще почему? Мне мама говорила, чтобы я с незнакомыми в машину не садился…
– И тем не менее, – Краузе мягко взял Лукаша за локоть. – В тебя сейчас целятся…
– Что? – удивился Лукаш и посмотрел себе на грудь.
Точно. Целятся.
– А почему только двое? – спросил Лукаш, попытавшись стряхнуть лазерные точки с футболки.
– Трое, только один целится тебе в лоб.
– О! – Лукаш пощупал свой лоб в поисках точки, не нащупал и тяжело вздохнул. – Вот так прямо на улице и убьете?
– Мы сделаем все возможное, чтобы этого избежать, – сказал Краузе. – Просто садись в машину.
– Ладно, поехали, – вздохнул Лукаш и сел в машину. – Но потом сам с Сарой будешь разбираться.
Глава 14
Если бы у Лукаша спросили, боится ли он, то Лукаш, конечно, спокойно ответил бы, что не боится. Вот ни грамма не боится. Это если бы кто-то спросил. Но никто не спрашивал, и Лукашу не пришлось врать.
Он и забыл, что так может бояться. Хорошо еще, что руки тряслись не слишком сильно. Нет, для образа бесшабашного парня, вдруг осознавшего, что шутки закончились и вот сейчас ему может быть ой как плохо – все это нормально. Для образа, мать его так…
Ведь убивать везут, ясное дело.
Лукаш глянул искоса на сидящего рядом Краузе. Спокойно сидит, не пытается ни испугать, ни обмануть – сидит, глядит прямо перед собой, дыхание ровное… «Убил бы, – подумал Лукаш. – Профессионал гребаный».
«Простите, но бесплатно я не работаю». То есть бить несчастного индейца он не стал, потому что ему за это не заплатили, а вот за Лукаша, Джонни и Петровича подписался, несмотря на то… На что, собственно? Если ему верить, то он бесплатно не работает, если он работал, значит – ему заплатили. Из этого следует, что кто-то заплатил за спасение трех неразумных бледнолицых? Следует.