Едва Кора надела ночную сорочку, в квартиру постучали, послышались мужские голоса. Кора приоткрыла дверь. Еще одетая Луиза, растянувшись на кровати, читала Шопенгауэра. Даже глаз не подняла.

– Луиза!

Снова стук. Луиза как будто ничего не слышит.

– ‘Элло? ‘элло? Багаж для Брукс, э-э, багаж для Кэрлэй, э-э, пажалуйст?

– Луиза! – зашипела Кора. – Чемоданы! Я совсем забыла. Открой дверь, будь добра. – Она показала на себя. – Я в ночной сорочке!

Не глядя на Кору, Луиза закрыла книгу и встала. Без каблуков она была совсем маленькая.

– Погоди. Я достану чеки. – Кора потянулась за ридикюлем. – И чаевые. – Она прикинула. Два чемодана. Три этажа. В большом городе, наверное, и чаевые выше? Она дала Луизе два доллара и велела сказать, чтобы чемоданы оставили в гостиной.

Луиза молча взяла деньги, по-прежнему глядя в сторону. Кора спряталась за стенкой спальни. Луиза открыла дверь.

– Простите. Здравствуйте. Спасибо. Да, вот чеки. Карлайл и Брукс. Ставьте сюда. Спасибо.

Кора услышала тяжелые, грузные шаги. Мужчина что-то хрипло сказал другому на неизвестном языке. Кора выключила свет в спальне, выглянула в гостиную и увидела свой «индеструкто» в руках тучного темноволосого человека в одной пропотевшей майке и рваных штанах. Человек скрылся с глаз, и Кора увидела другого, тоже потного, бородатого, с другим чемоданом. Запах доносился даже сюда: всего лишь потная одежда, а смрад такой, что глаза жжет.

Снова послышалась непонятная речь. Кора увидела Луизу, которая взяла у грузчика планшет и перо с чернилами. Кора заметила, что Луиза еле держится – вблизи, наверное, запах невыносим. Луиза по-прежнему была декольте, но грузчик на нее не смотрел. Луиза подписала бумагу, и грузчик вытер рукой лоб.

Луиза отдала ему деньги, снова поблагодарила и посмотрела на него чуть дольше, чем нужно. Господи, подумала Кора. Девочка совсем не соображает. Ей что, нужно добиться внимания и желания всех мужчин поголовно?

Луиза отдала грузчику планшет и спросила:

– Хотите воды?

Молчание. Из темной спальни Кора увидела, как девочка подносит руку ко рту, изображая, что пьет. Мужчины ответили, и Луиза пошла на кухню искать чашки в шкафчиках. Кора отпрянула в темноту. Она услышала, как Луиза включила воду. Потом спросила: хотите еще? – грузчики, видимо, захотели, потому что Луиза снова пошла на кухню, налила еще, и лишь затем мужчины что-то коротко произнесли – Кора не поняла – и вышли в коридор.

Даже после их ухода, когда дверь уже закрылась, запах пота висел в воздухе. Кора прошла в кухню, зажав пальцами нос, и чуть не врезалась в Луизу: та ставила чашки в раковину. Кора опустила руку и посмотрела в Луизины темные глаза. Еще злится? Они враги? Затеется новая ссора?

– У вас волосы вьются, – сказала Луиза. Голос был спокойный. Если и злится, то по крайней мере виду не подает. – А я не знала. Красиво.

Кора сдержанно улыбнулась, заложив пряди за уши. Алан тоже всегда так говорит.

– Спасибо. Очень мило с твоей стороны, что ты предложила им воды.

Да, Луиза молодец. Коре было неприятно, даже стыдно, что сама она об этом не подумала. Ей и в голову не пришло, что они могут хотеть пить. Но Луизе об этом рассказывать необязательно.

Где-то – наверное, выше этажом – залепетал и заплакал ребенок. Луиза выглядела спокойной, но совсем уже чужой и в глаза не смотрела.

– Пойду переоденусь и в постель. – Она кивнула на свой чемодан: – Вещи утром разберу. – Она безразлично улыбнулась Коре. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, душа моя.

Кора села за стол в гостиной. Ей хотелось дать Луизе побыть одной. А еще ей все казалось, будто она что-то важное забыла и сама не знает что. Она глянула на чемоданы. У Луизы тоже «индеструкто». Они лучше всех. Девиз: «Доставим в целости». И правда, изумительно, что оба чемодана доставлены в целости, пробыв на попечении незнакомых людей всю дорогу до этого огромного города и в нем самом, столько раз рискуя разбиться или потеряться. С ними могло случиться что угодно. А между тем вот они – целехоньки.

Утром Кора с Луизой съели по яичнице и выпили кофе в закусочной напротив, и молодой человек за стойкой заверил их, что перекресток Семьдесят второй и Бродвея совсем недалеко, в миле отсюда. Лучше пешком, сказал он: в метро в это время года очень душно, а трамваи вечно переполнены. Он вынул из-за уха карандаш и нарисовал на салфетке схему.

– Вы откуда? По произношению даже понять не могу.

Подливая кому-то кофе, он смотрел на Луизу.

– Канзас, – ответила Луиза, размешивая сахар в кружке.