– Делла расставила по всем комнатам вентиляторы, – заверил он, будто каждый день получал телеграммы про то, что, мол, дорогой муж, через три дня я приеду из Нью-Йорка с гостями: давно потерянным и вновь обретенным братом и его маленькой дочерью, оставшейся без мамы.

Грета боялась лезть в машину – никогда раньше в них не ездила, – так что Йозеф устроился с ней рядышком на заднем сиденье и тихонько отвечал на вопросы: да, это Уичита; да, мы едем в дом к тете Коре. Да, там будет для нее кроватка. Что за высокий дядя ведет машину? Это муж тети Коры, дядя Алан. Кора, сидевшая впереди, повернулась и взглядом подбодрила Йозефа – кажется, это было нелишне, – а потом украдкой глянула на Алана. Перед отъездом из Нью-Йорка она получила от него краткий ответ, в котором значилось только, что Делла, как Кора и просила, подготовит комнаты мальчиков к приезду гостей. И вот теперь он вел машину и продолжал беседу, говорил о библиотеке и здании городской администрации, шутил, что линия горизонта в Уичите для них, наверное, непривычно скромна. Когда Йозеф сказал, что город, кажется, приятный, Алан как будто и не заметил его акцента. Но что он чувствовал на самом деле, Кора не знала: Алан всегда вежлив. Может, рад за нее, а может, озадачен. Может быть, поверил ее лжи.

И лишь когда багаж уже внесли в дом, Йозефа с Гретой накормили, а затем показали им комнаты, Алан спросил у Коры, не зайдет ли она к нему в кабинет на пару слов. По голосу было непонятно, сердится он или нет. Она сказала: да, сию минуту, вот только налью себе воды, а тебе налить? Нет, сказал он. Спасибо. Даже когда он затворил тяжелую дверь в коридор и они уселись в кожаные кресла по бокам от его письменного стола, он молча ждал, когда она заговорит. Кора отпила воды и посмотрела на полки с юридическими книгами, на промокашки на столе. Она не понимала, как начать. Кора хорошо знала Алана, Алан – Кору. Но они столько лет о многом молчали.

– Вижу, – сказал он наконец, – что за эту поездку у тебя много чего произошло.

Кора кивнула. Сверху слышались шаги и возбужденный писк Греты. Балкончик, наверно, обнаружила; то была комната Эрла, с пачками «Нэшнл джиогрэфик» на столе, с вымпелами футбольных команд по стенкам. Если останутся, решила Кора, надо будет переселить их на третий этаж, чтобы мальчики на каникулах жили в своих прежних комнатах.

– Ты уверена, что этот человек – твой брат? – спросил Алан. – Как ты это выяснила? – Он нахмурился. – Вы совсем не похожи.

Кора повернулась к окну. День был солнечный, но в комнате за толстыми занавесями стоял сумрак. Когда-то, давным-давно, она пробиралась сюда, пока Алан был в конторе, и рылась в его ящиках и бумагах, отыскивая доказательства своих черных подозрений, доказательства присутствия Реймонда, о котором знала и так. У нее случилось много ценных находок – часы с гравировкой, сборник стихов, – а потом она перестала заходить: какая разница, что она нашла, а чего не нашла. Эти двое все равно продолжали жаждать исступленной любви.

– Он мне не брат, – сказала Кора. – Но мы всем скажем так.

Она произнесла эти слова просто, без угрозы, именно так, как хотела, – не вопросительно, а утвердительно. Она не станет притворяться, что у Алана есть выбор.

Алан широко открыл глаза.

Кора улыбнулась.

– Господи, Кора. – Он не улыбнулся в ответ.

Очевидно, она его удивила. Как будто трудно в такое поверить.

– У тебя с ним… связь?

Кора покачала головой:

– Сейчас – нет. Была. Сейчас нет.

Она попыталась объяснить, как могла. Они с Йозефом решили, что будут друзьями – хотя бы до тех пор, пока он не встанет на ноги, пока их с Гретой положение не упрочится. Кора настояла на этом пункте, потому что ей не хотелось снова стать объектом поддельного желания, который надо задабривать и ублажать, чтобы выжить. Она поможет ему, ничего не ожидая взамен, не заговорит о близости – это было бы некрасиво, унизило бы их обоих. Когда Йозеф начнет работать и скопит денег, он получит возможность уехать, например, обратно в Нью-Йорк, и она пожелает ему счастья, зная, что помогла ему остаться с дочерью. Это ее главная забота.

И в любом случае – Кора упорствовала, и он согласился – они подумают о своих отношениях, лишь когда станут равны. Уже по дороге в Уичиту, даже если Грета спала, они избегали дотрагиваться друг до друга, не касались друг друга плечами и старались не смотреть друг на друга слишком долго. Кора была настроена твердо, Йозеф тоже. Но даже когда они просто сидели рядом, на руках у Коры волоски поднимались дыбом, словно тянулись к нему против ее воли.

– Кора, – она услышала злой, нетерпеливый голос Алана. – Что ты ему рассказала?

Она не ответила. Алан хлопнул рукой по столу. Кора вздрогнула и перестала улыбаться.

– Ты что, с ума сошла? Ты рассказала своему любовнику… про меня?

Кору покоробило: думает только о себе, а о ней совсем, совсем нисколечко. Но он страшно испугался, видно было по глазам.

– Алан, ему все равно.

Муж потряс головой. Даже в полутьме Кора увидела, как он постепенно побледнел: сначала лоб, потом выбритые щеки, потом подбородок с ямочкой.

– Ему совершенно все равно. И потом, если что, он сам пострадает. Если бы он… вздумал разболтать, чего просто быть не может, о нас тоже стало бы известно. Он не мой брат, и нас всех обвинили бы в незаконном сожительстве. Посадили бы под арест.