– Ну, тогда не скоро ты бабкой станешь, – невесело пошутила Наталья Михайловна и протянула сестре желтенькую таблеточку валерианы.

– Переживу как-нибудь, – огрызнулась Аля и аккуратно положила таблетку в рот.

– Зато когда Матвей умрет, – подмигнув правым глазом, сообщила Наташа, – у нашей Лерки отбоя от женихов не будет. Будет ковыряться, как свинья в апельсинах.

– Ты чего, Наташ? С ума сошла? Ты чего говоришь-то?

– Анекдот тебе рассказываю, глупая. Муж с женой разговаривают, и она ему: «Когда один из нас умрет, я поеду в кругосветное путешествие».

– А Матвей-то тут при чем?

– Да ни при чем тут Матвей. Никто твоего Матвея и не трогает. Куда добро девать будем? Государству отписывать? Четыре квартиры, четыре дачи… Завещать-то некому. Только на Лерку надежда и была. А теперь хоть вашего Зайца в завещание вноси.

– Это мысль, – поддержала сестру Аля, – я даже где-то читала. Одна очень-очень богатая английская леди завещала все свое имущество любимому догу.

– И что дог? – засмеялась Наталья Михайловна. – Рад?

– Не знаю, как дог, а вот дальние родственники точно огорчились. Теперь ждут, когда бедная псина на тот свет отправится, чтобы в наследство вступить.

– У нее-то хоть дальние родственники были, а у нас кто?

– Ладно, Наташ, хватит, – попросила Алечка. – Не смешно уже, правда.

– Ну, может быть, и не смешно, но и горя тоже не очень много.

– А откуда ему взяться-то? – вдруг хитро прищурилась Аля.

– В смысле?

– В прямом: горе-то бывает от ума. А мы с тобой – две дуры. Своих дел нет, чужими занимаемся. Вон, на Аурику посмотри. Совсем со своей Полиной от нас отстала: даже не звонит. Все время жалуется: времени не хватает! А мы с тобой сидим, как две колоды, переливаем из пустого в порожнее и ждем: вдруг истину отроем.

– Чтобы отрыть, – подхватила Наталья Михайловна, – надо закопать. Чтобы найти, потерять. Я лично ничего терять не хочу.

– Поэтому пусть будет, как будет, – подытожила Алечка и засобиралась обратно.

– Может, останешься? – предложила ей Наталья Михайловна и ткнула пальцем в циферблат золотых часов, перерезавших ее толстое запястье.

– Нет, Наташ, поеду, а то меня там мой Спицын потерял.

– Ничего он не потерял. Что лучше: бегом в метро бежать или переночевать у меня и с утра спокойно поехать на работу? А?

– Ну я даже не зна-а-аю, – в раздумье протянула Аля и снова посмотрела на часы. – Одиннадцать.

– Без пяти, – поправила ее любившая точность Наташа.

– Может, и правда остаться? – дала волю сомнениям Альбина Михайловна и начала набирать номер: – Але… Спицын! Ты меня не потерял?

– Уже нашел, – «болтун» Спицын предпочитал не пользоваться сложными речевыми конструкциями.

– Это я тебя нашла, – нежно пропела ему Алечка, и Наташа заметила, как порозовела лицом сестра, прижимавшая к уху трубку, из которой доносились редкие, но, видимо, какие-то важные фразы.

Уснуть долго не получалось: Наталья Михайловна по-житейски жаловалась сестре, как ненавидит именно эту пятьдесят девятую весну своей жизни. Давление скачет, по утрам – пошевелиться не может, сердце в прятки играет.

– А у меня ноги болят, – сообщила Алечка и поделилась, что собирается уходить.

– С работы? – не поверила ей Наташа, вынужденная воспринимать свою работу, как главный смысл жизни.

– На прием сяду, – пояснила Альбина Михайловна. – Оперировать уже тяжело.

– Да ладно тебе. Бокерии семьдесят, а он до сих пор оперирует.

– Сравнила! Это – бог. А я кто?

– А чем ты хуже? – взбунтовалась за сестру Наташа, с легкостью перешагнув через авторитет главного кардиолога страны. – Просто о тебе по телевизору не рассказывают, а так – никакой разницы.

– Это ты так думаешь, – усмехнулась Аля, а потом, погасив ночник, в темноте поинтересовалась: – Наташ, ты ее уволишь?

– Кого? – встрепенулась Наталья Михайловна, сосредоточенная на том, что еще сказать в защиту хирурга-проктолога Альбины Михайловны Спицыной.

– Лерку.

– Надо бы, – заворчала Наташа. – А я не могу: вместо увольнения – на курсы повышения квалификации. Ровно на две недели. Уже задним числом все документы в научной части оформили. И даже диплом выписали, – хихикнула Наталья Михайловна. – Но, – тут голос ее поменялся, и она повернулась лицом к сестре, опершись на локоть: – Если в положенный срок твоя Лерка не выйдет, уволю сразу же!

– Она выйдет, – без уверенности пообещала Алечка и подумала о том, что нужно обязательно переговорить с зятем: уж на кого-кого, а на этого парня можно положиться – он свое дело знает.