– Да что ты? – едко улыбнулась Наталья Михайловна. – Неужели? Устала, значит? Как-то быстро у тебя она устает, Матвей! Два раза в очереди посидит – и устала. Полтора месяца не поспит – и с ног валится. А как же вы ребенка-то собирались усыновлять? За ним ведь не полтора месяца ходить придется. Полжизни, не меньше. Это как?

– Это – наше дело. Точнее – Лерино, – ушел от ответа побледневший от обиды за жену Жбанников.

– Ну, а раз это исключительно ваше дело, то чего от меня хотим?

– Уже – ничего.

– А хотели?

– Понимания, Наталья Михайловна, – не сдержался Жбанников и, прервав разговор на полуслове, сорвался с места и быстро зашагал по длинному коридору.

Впервые Наташа не нашлась, что ответить, и, поднявшись к себе в кабинет, позвонила Але.

– Что случилось? – встревожилась проктолог Спицына, прервавшая прием в связи со звонком.

– Ничего, – поторопилась успокоить ее Наталья Михайловна. – Надо поговорить.

– Давай, – согласилась выслушать сестру Алечка, обрадованная тем, что тревога оказалась ложной.

– Не сейчас. У меня через пять минут совещание.

– А у меня – прием, – напомнила проктолог Спицына и стянула с левой руки резиновую перчатку. – Когда?

– Приезжай вечером.

– Во сколько?

– После работы.

– Это не раньше восьми – половины девятого, – посулила Алечка. – Поэтому если что-то срочное, давай сейчас.

– Вечером, – выдохнула Наташа и повесила трубку.

Оставшийся день сестры провели в ожидании встречи, ловя себя на мысли о том, что не ждут от этой встречи ничего хорошего. Так и вышло:

– Ты ее унизила, – побледнела Аля, внимательно выслушав рассказ старшей сестры.

– Я специально, – попыталась оправдаться Наталья Михайловна.

– Зачем?

– Чтобы она понимала, что делает! Главное, одно дело до конца не довела, за другое схватилась.

– Это ее право, – осадила Наташу Аля.

– Ее? – возмутилась Наталья Михайловна. – Да мы все ждали этого момента, как манны небесной! Забыла, как сама совет собирала, сказать боялась?! Сказала. Я с людьми договорилась, чтобы, где возможно, без проволочек. Это, по-твоему, просто так?

– Я тебя об этом просила?

– Нет.

– А Лерка?

– Нет.

– Тогда зачем ты во все это встряла? Своих дел мало?! – Алечка даже не заметила, что перешла на крик.

– Я помочь хотела, – вдруг осеклась Наташа и, внимательно посмотрев на сестру, подметила: – А ты, сестрелла, с каких пор такая бойкая стала? Раньше, бывало, слова из тебя не вытащишь, никогда голос не повышала, каждого понять пыталась. А теперь что?

– А что теперь? Что теперь? – снова взвилась Аля. – Ты на себя посмотри! Помнишь, как сама мать осуждала? А теперь ее приемами стала действовать? Через унижение достоинство воспитывать? Да чем ты лучше?!

Сестры одновременно замолчали, а Наташа, что ей было в принципе не свойственно, даже всплакнула:

– Дура ты, Алька. Я ж как лучше хотела…

– Не начинай, – пригрозила ей сестра, а потом и сама с наслаждением заплакала: – Господи, Наташа, ну что это такое происходит? Ты думаешь, я не переживаю? Я переживаю. Это скажи кому: поехали за ребенком – вернулись со щенком… И стыдно, и смешно. Но все равно – это лучше, чем ничего!

– А зачем ориентироваться на ничего? – неожиданно спокойно для кипевших только что страстей поинтересовалась Наталья Михайловна. – Что значит: «лучше, чем ничего»? Не ты ли мне сама говорила: «Цени то, что есть».

– А при чем тут это?

– Как при чем? – изумилась Наташа. – Ей чего-то не хватало? Муж есть, квартира есть, машина есть. Детей только не было. Захотелось? Пожалуйста. А ведь, если тебе верить, и напрягаться не надо было: живи и радуйся. Но нам для радости всегда чего-нибудь да не хватает. Твоей Лерке, как выяснилось, щенка. Ты что, ее в детстве на Птичий рынок не водила?

– Водила, – отказалась Аля видеть причины происходящего в собственных недоработках.

– Плохо, значит, водила, раз та ребенка щенком заменила. Ответственности испугалась, что вырастет и спросит: «А зачем ты меня, мама, завела?» Тебя вот спрашивала твоя дочь, зачем ты ее родила?

– Нет.

– Плохо, что не спрашивала.

– Ну и спросила бы? – окончательно запутавшись в сентенциях сестры, полюбопытствовала Алечка. – Что бы было?

– Это у тебя надо спросить, что бы было. Твой ребенок – тебе и ответ держать.

– Повтори, пожалуйста, что ты сейчас сказала, – оживилась Аля.

– Твой ребенок – тебе и ответ держать.

– Это ты сказала? – уже без улыбки переспросила Алечка.

– Я! – с вызовом ответила Наташа.

– Ну, тогда слушай. Я… рада… что… никакого усыновления не слу-чи-лось. Если мне держать ответ за своего ребенка, я тебе скажу: нельзя возлагать ответственность за ребенка на другого ребенка. А моя Лерка – ребенок. И слава богу, что никого они не взяли, потому что напугались или лень стало пороги обивать, уже не разберешься. Пусть живут, как хотят. Пусть на щенках тренируются. Пусть этих, как их, бэбибонов покупают. Одним словом – что угодно. Но только пусть сначала вырастут. Оба!