Чтобы не разжечь чьего-либо любопытства, майор поехал дальше по улице.

За последние четверть часа южный ветер пригнал с моря густые облака и заслонил ими луну и звезды. Тьма сгустилась, и перемещаться с выключенными фарами стало совсем неудобно. Выручало лишь то, что Клотов не торопился а, можно сказать, крался по дороге на ощупь.

Майор безаварийно добрался до конца улочки, дважды повернул направо и поехал по дороге, ведущей к особняку Курганова. Через несколько домов начался высокий забор, гладкая поверхность которого была неприступна для кошек и воров. Ворота оказались единственной неровностью в металлической стене. Они были одной высоты с забором, не имели створок и, вероятно, открывались автоматически. Пространство перед воротами не было освещено, поэтому Клотов продолжил путь, не рискуя быть замеченным. Он наклонился к окну и пристально вгляделся в табличку с адресом.

– Подлесная 20, – с трудом прочитал майор.

Соблюдая светомаскировку, машина отъехала на пятьдесят метров от ворот и поравнялась с пустырем, который Клотов уже имел возможность изучить, когда останавливался на соседней улице. С этой стороны на заброшенный участок вела узкая разбитая дорога, которой когда-то пользовались строители.

Не вдаваясь в целесообразность своих действий, майор повернул руль и въехал на пустырь. Маневрируя в опасной темноте, Клотов развернул «Короллу» на площадке, свободной от строительного хлама. Днище машины несколько раз зацепилось за камни, прежде чем майора удовлетворило место для парковки. С выбранной позиции хорошо была видна верхняя половина особняка Курганова, которая возвышалась над забором.

«Я нашел превосходный наблюдательный пункт, – похвалил себя Клотов. – Непонятно только, какой можно извлечь из этого прок?»

Майор решил покурить и подумать. Он зажег сигарету о прикуриватель и вышел из машины, пряча огонек сигареты в ладони. Такая предосторожность бывает очень кстати, когда хочешь уединения и не желаешь появления гостей.

«Здесь всюду сторожа. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь пришел узнать, что я здесь делаю».

Клотов осмотрелся по сторонам.

Он находился в середине городка. На пустынных улочках не было фонарей, поэтому казалось, что дома испуганно прячутся за своими заборами. Это впечатление усиливалось оттого, что в многоэтажных строениях светилось всего по два-три окна. Было тихо. Где-то лаяли собаки и звучала тихая музыка, вдалеке шуршало шоссе и стучал колесами поезд, пробегая по рельсам железной дороги, проложенной вдоль берега Амурского залива.

С другой стороны возвышались сопки, покрытые, словно шубой, густым лесом с высокими пиками сосен и пихт.

Воздух был наполнен свежестью и растительными запахами. Даже запах табачного дыма не мог заглушить аромат полыни, росшей на пустыре.

«Хорошо, что я сюда приехал, – подумал майор, затягиваясь сигаретой. – Хоть чистым воздухом подышу. Представляю, какая вокруг красота. Жаль, что ее почти не видно. Небо выглядит совсем низким и маленьким. Это потому, что нет звезд и луны».

Клотов запрокинул голову вверх, стараясь отыскать хоть одну звездочку. Через минуту он поймал себя на том, что, наслаждаясь природой, забыл о цели своей поездки.

Докурив сигарету, Клотов бросил окурок на землю и подумал о том, что нужно уезжать. Больше здесь делать было нечего.

«Надо придумать повод, чтобы наведаться в дом Курганова. Если вызвать на откровенность прислугу или члена семьи, то, может быть, прояснится картина убийства. Ведь за что-то отравили Агарова. Не верю, что родственники знают так мало, как пытаются показать. Прислуга обычно тоже осведомлена о жизни хозяев. Но без ордера войти в этот дом мало шансов».

Внимание Клотова снова привлекли громкие голоса. Сторожа в доме с чугунными воротами разгулялись не на шутку, подтверждая проверенную поговорку «Кот – из дому, мыши – в пляс».

С пустыря майору был хорошо виден освещенный двор дома. Беседка находилась в тени, но звучавшая оттуда нестройная песня красноречиво свидетельствовала, что гулянка в самом разгаре.

Майор хотел отвернуться, но увидел, что один из мужиков вышел из беседки, шаткой походкой проковылял через двор и исчез в пристройке у ворот.

Клотов решил, что сторож отправился спать. Однако оказалось, что душа мужика требовала продолжения веселья.

Через минуту пьяный сторож вышел из пристройки с двуствольным ружьем, и загрустивший было Клотов удивленно присвистнул.

– Вот те на! – произнес он. – Сейчас что-то произойдет! Парень, похоже, решил пострелять.

Мужик встал в центре двора, направил ружье в небо и взвел курки.

Звук выстрела разорвал тишину. Майор вздрогнул. Его сердце застучало, как у рванувшегося со старта бегуна. Голова заработала необыкновенно продуктивно, хотя, судя по приходящим в нее мыслям, все еще оставалась под влиянием выпитого коньяка.

– Отлично, – удовлетворенно произнес Клотов. Нарастающее в груди напряжение подсказало ему, что должно случиться нечто важное. – Не зря я приехал! Только зачем палишь в воздух?! Мог бы пойти к соседу, к тому же Курганову, и …

В голову майору пришла безумная мысль.

Клотов сунул руку в карман и достал из него пистолет Макарова.

Бредовая мысль показалась ему чрезвычайно авантюрной и глупой.

Если бы в этот миг у майора была хотя бы минута на размышление, осторожность и доводы логики образумили бы его. Но времени не было, а выпитый коньяк приглушил здравый смысл. Майор решил, что это подходящий случай.

Клотов снял пистолет с предохранителя, передернул затворную раму и, повернувшись к дому Курганова, поднял руку.