Словом, в проделках молнии встречается гораздо больше необъяснимых странностей, чем в телепатических явлениях.

В искании истины наш долг запрещает нам оставлять без внимания всякое, хотя бы малейшее возражение. Но возражения, приведенные мною, не мешают фактам существовать и единственным объяснением этих фактов, по моему мнению, может быть только действие на расстоянии одного духа на другой.

Теперь пойдем дальше. Существуют ли вне порядка вещей, рассмотренного нами, примеры, дающие нам возможность допустить вероятность, реальность такого действия? Имеем ли мы проверенные опытом, неоспоримые доказательства передачи мысли без посредства чувств?

Да, имеем. Мы рассмотрим их, констатируем, выясним, потому что в таком разряде явлений, чтобы удостовериться вполне, не мешает удостовериться десять раз вместо одного.

Прежде всего возьмем явления животного магнетизма. Не стану говорить о многочисленных опытах гипнотического внушения, опытах, на которых я лично присутствовал у докторов Пюэля, Шарко, Барети, Люиса, Дюмон-Палье и других; не буду говорить о них не потому, что я сомневаюсь в реальности внушения и самовнушения, но потому, что опыты эти слишком известны и о них бесполезно было бы распространяться.

И в этом порядке исследований также попадаются нередко опыты очень сомнительные и прямо-таки надувательства; сами субъекты признавались мне в этом, обвиняя друг друга в шарлатанстве. Зачастую в подобного рода опытах встречается притворство. Я приведу один только пример. Д-р Люис имел обыкновение предъявлять субъекту, якобы усыпленному, склянки с различными жидкостями, которые он прикладывал ему к затылку. Склянки содержали чистую воду, коньяк, касторовое масло, настой тимьяна, лавровишневую воду, эфир, фиалковую эссенцию и т. д. Субъект всегда угадывал жидкости и часто проявлял симптомы, свойственные приемам каждой из них. К несчастию, для достоверности опыта доктор всегда предъявлял склянки в одном и том же порядке, по крайней мере на тех сеансах, где я присутствовал. Однажды я попросил его изменить порядок. Он не согласился и заметил, что мы не должны набрасывать тени сомнения на добросовестность ясновидящих. На этот раз субъектом была истеричная молодая девушка, актриса в одном из парижских театров. Я вернулся из Иври вместе с нею и не замедлил вполне убедиться в ее притворстве, равно как и в притворстве ее сотрудников в этом опыте. Чтобы подобный опыт имел ценность, необходимо оградить его от всего сомнительного: надо постараться, чтобы запах не проникал сквозь закупорку флаконов, в особенности ввиду обостренного обоняния субъекта, чтобы субъект не мог ничего угадывать, чтобы экспериментатор не подействовал на него внушением и чтобы он сам даже не знал содержимого в склянках.

Но не следует терять времени на рассмотрение сомнительных случаев; нет ничего нелепее потери времени. Жизнь наша и так коротка. Будем выбирать и рассматривать лишь наблюдения, исполненные вполне добросовестно. Кроме того, не будем удаляться от нашего предмета — доказать психическое, мысленное действие одного ума на другой.

Первые доказательства мы найдем в сомнамбулизме. Вот протокол, содержащий три опыта внушения мыслей, проделанных гг. Гуаита и Лиебо в Нанси 9 января 1886 года.

«Мы нижеподписавшиеся, Амбруаз Лиебо, доктор медицины, и Станислав Гуаита, писатель, оба имеющие жительство в Нанси, удостоверяем следующие достигнутые результаты:

1. Девица Луиза Л., усыпленная магнетическим сном, была уведомлена, что ей придется отвечать на один вопрос, который будет ей предложен мысленно, без посредства слов или каких-либо знаков. Д-р Лиебо, наложив руку на лоб субъекта, сосредоточился на минуту, устремляя все свое внимание на желаемый вопрос «Когда вы выздоровеете?» Губы сомнамбулы вдруг зашевелились.

«Скоро», — прошептала она очень явственно. Ее заставили повторить при всех присутствующих самый вопрос, инстинктивно понятый ею. Она выговаривала его в тех же выражениях, в каких он был формулирован в уме экспериментатора.

2. Гуаита, войдя в телепатический контакт с замагнетизированной, предложил ей мысленно другой вопрос: «Придете вы на будущей неделе?»

«Может быть», — был ответ.

На просьбу сообщить присутствующим, каков был мысленный вопрос, замагнетизированная отвечала:

«Вы спросили меня: «Придете ли вы на будущей неделе?»

Ошибка в одном слове этой фразы весьма знаменательна. Казалось, будто девушка запнулась, читая в мозгу магнетизера.

Д-р Лиебо, не желая произносить даже шепотом никакой фразы, которая могла бы быть угадана, написал на бумаге:

«Проснувшись, эта девушка увидит, что ее черная шляпа превратилась в красную».

Записочка была предварительно передана всем присутствующим; затем Лиебо и Гуаита молча положили руки на лоб субъекта, мысленно формулируя условленную фразу. Потом девушка, которой сообщено было, что она увидит в комнате нечто необыкновенное, была разбужена. Без малейших колебаний она устремила взор на свою шляпу и громко засмеялась.

«Это не моя шляпа, такой мне не надо. Правда, форма та же… однако перестаньте шутить, пусть вернут мне мою собственность», — говорила она.

Она отказывалась принять шляпку; поэтому пришлось прекратить галлюцинацию, уверив ее, что шляпка станет прежнего цвета. Д-р Лиебо дунул на шляпу, и девушка признала ее своей.

Таковы результаты, наблюдавшиеся нами сообща.

Станислав Гуаита.

А. А. Лиебо».

За последние годы внушение мыслей было предметом очень интересных исследований; во главе этих трудов следует поставить специальное сочинение д-ра Охоровича. Мы извлекаем из этого труда несколько весьма характерных опытов.