V. Альфред Мори рассказывает о таком же факте, но объясняет его своей теорией образов, сохраняющихся в памяти, — теорией, конечно, не применимой ни к брату Бедолльера, ни к следующему случаю. «Некто П.,- пишет Мори, бывший библиотекарь в Законодательном Корпусе, — уверял меня, что он видел во сне ту женщину, на которой впоследствии женился, хотя она была ему незнакома, или, по крайней мере, он воображал, что раньше не видел ее в действительности; здесь, по всей вероятности, дело идет о бессознательном воспоминании».

Но беда в том, что теоретики все хотят уложить, все заключить в свои тесные рамки. По всей вероятности, при свете новых психических исследований окажется, что Альфред Мори ошибается.

Бывший судья, в настоящее время депутат Берар сообщает следующий поразительный рассказ, напечатанный в «Revue des Revues» от 15 сентября 1895 года.

VI. «Лет десять назад в качестве судьи мне случилось вести длинное и трудное следствие страшного преступления, посеявшего ужас во всей стране; несколько недель, день и ночь, мне все виделись и наяву и во сне трупы, кровь, убийцы…

Все еще находясь под гнетом кровавых воспоминаний, я поехал отдохнуть на маленький курорт, который мирно дремлет в долине среди гор.

Почти каждый день я бродил по лесам дубов и буков или забирался в дремучий сосновый бор. В своих прогулках мне часто доводилось заблудиться. Один раз, когда уже начало смеркаться, я вышел из лесу на пустынную дорогу, пересекавшую узкое ущелье меж двух высоких гор; склон был крутой, и в ущелье возле дороги струился маленький ручеек, ниспадавший к равнине тысячами мелких каскадов. С обеих сторон высился темный, безмолвный лес.

Столб на дороге указывал, что город отстоит в 10 километрах; туда мне и следовало направиться. Но, измученный шестичасовым блужданием, томимый жестоким голодом, я мечтал о немедленном отдыхе и обеде.

В нескольких шагах виднелся жалкий трактирчик со старой, покривившейся вывеской «Аu rendes vous des amis». Я зашел туда. Единственный зал был темный и закоптелый. Меня встретили трактирщик, дюжий мужчина геркулесовского сложения, с желтой подозрительной физиономией, и его жена, маленькая, черномазая, с косыми, фальшивыми глазами.

Я попросил закусить, а потом и отдохнуть. После жалкого ужина, который я ел под пытливым наблюдением хозяина, его жена повела меня по длинному коридору и крутой лестнице наверх, в комнату над конюшней. Хозяин с хозяйкой да я несомненно были одни в этой лачуге, затерянной в лесу, вдали от всякого жилья.

Я осторожен до боязливости — качество, выработавшееся у меня под влиянием моей профессии; мне везде чудятся преступления и возможные убийства. Я тщательно осмотрел комнату, заперев дверь на ключ. Койка, два хромоногих стула, а в глубине — скрытая под занавеской дверь с замком без ключа. Я отворил эту дверь; она выходила на узкую лестницу, погружавшуюся куда-то в темную пустоту. На всякий случай я загородил дверь столом с разбитым умывальником и рядом поставил еще стул. Таким образом, если бы кому-то вздумалось войти, он непременно нашумел бы, наткнувшись на стол. Затем я улегся.

После такого утомительного дня я, понятно, свалился, как сноп, и сейчас же заснул глубоким сном. Вдруг я проснулся и вскочил: мне показалось, что отворяют дверь и отодвигают стол; мне даже почудился свет фонаря или свечи сквозь щелку замка. Я крикнул: «Кто там?» Никакого ответа, безмолвие и тьма. Вероятно, мне приснилось, или я был игрушкою странной иллюзии.

Несколько часов я пролежал без сна, как бы под гнетом смутного ужаса. Наконец, утомление взяло свое, и я забылся тяжелым сном, прерываемым кошмарами.

Во сне я увидел, будто бы в этой самой комнате, на этой кровати лежит человек, я сам или кто-то другой — не знаю. Потайная дверь отворяется, трактирщик входит с длинным ножом в руке, позади на пороге стоит его жена, грязная, в лохмотьях, заслоняя своими черными пальцами свет фонаря; трактирщик на цыпочках подходит к постели и вонзает нож в сердце спящего. Потом муж подхватывает труп за ноги, жена за голову, и оба вместе тащут его вниз по крутой лесенке. Любопытная подробность: муж держит в зубах тонкое кольцо на верхушке фонаря. Я проснулся, точно меня кто толкнул в бок, обливаясь холодным потом, объятый ужасом. Сквозь щели ставень лучи августовского солнца проникали в комнату: вероятно, именно они создали иллюзию света фонаря во сне. Внизу я встретил хозяйку одну, безмолвную, мрачную, и радостно вырвался, как из ада, из этой подозрительной берлоги на вольный воздух, благоухающий соснами и звенящий пением птиц.

Я забыл о своем сне. Три года спустя я прочел в одной газете следующую заметку: «Все население курорта X… взволновано внезапным, необъяснимым исчезновением г. Виктора Арно, адвоката, который неделю назад ушел на прогулку и с тех пор не возвращался в свой отель».

По какому-то странному сцеплению идей я вспомнил свой сон на постоялом дворе. Не знаю, почему, но это впечатление еще больше усилилось, когда неделю спустя я прочел в той же газете: «Вчера напали на следы Виктора Арно. 24 августа, вечером, его видел один ломовой в уединенно лежащей гостинице под вывеской «Аu rendes vous des amis». Он расположился там на ночлег. Был допрошен хозяин, личность довольно темная. Он уверяет, будто путешественник вовсе не ночевал у него. Несмотря на такое запирательство, по всей местности ходят странные слухи. Говорят о другом постояльце, англичанине, исчезнувшем точно так же шесть лет назад. Вдобавок одна пастушка показала, что видела, как хозяйка постоялого двора полоскала в лесном ручье окровавленное белье. Здесь, очевидно, кроется какая-то мрачная тайна…»