И не возгневился Атласов, не стал бранить других казаков: чего, мол-де, разинули рты, может, Голыгина кто из враждебных камчадалов взял в полон? А стал он думать о том, как идти дальше, к самому носу неведомой земли.

Отряд двинулся к южной оконечности Камчатки побережьем Охотского моря. В пути видели много медведей и волков. Звери не пугались людей и следили за двуногими с любопытством и без всякого страха. Настороже приходилось быть с аборигенами, которые нередко встречали пришельцев градом стрел. Но против «огненных палок» русских они были бессильны. Стойбище за стойбищем переходило под покровительство Руси, и князцы готовы были платить какой угодно меховой ясак, лишь бы мельгытанги больше не гневались на них.

На одном из привалов в лагерь пришёл камчадал, назвался Лемшингой 46 . Его усадили у костра, принялись расспрашивать, откуда идёт и почему, не в пример другим своим сродственникам, не боится русских людей.

– Слава идёт о вас по Камчатке, – хитро блеснул бусинками глаз Лемшинга. – Вы помогли Купене одолеть злого врага-разорителя. У вас есть хороший товар в обмен на меха. Так зачем мельгытангов бояться? С ними дружить надо…

– Вот это по мне, – Атласов протянул Лемшинге руку. – Другами будем!

– Э, нет! Это не по-нашему, – возразил камчадал, и в узеньких щелочках глаз засеребрился смех. – Заворачивайте в наше стойбище. Лемшинга Большого мельгытанина подчевать станет…

Опасаясь измены, казаки вошли в стойбище боевым порядком. Иван Енисейский для острастки пару раз пальнул из пищали. Такими подозрительными русских сделали вольные камчадалы, на которых не распространялась власть Купени. Не желая терять свободы, они ночью подкрадывались к лагерю казаков и внезапно нападали. Иные, желая умерить бдительность русских, встречали их ласково, выставляли лучшие угощения, а когда те засыпали, закрывали юрту и, по своему обыкновению, поджигали её, дожидаясь мельгытангов у выхода. Но стоило казакам пустить в ход пищали – и лихоимцев как ветром сдувало.

Лемшинга, похоже, позвал всё-таки Атласова не для лихоимства – для сведения дружбы. По тому уважению, которое камчадалу оказывали другие его сородичи, казаки поняли: это – уйжучючь, а проще – глава рода, старейшина. Впрочем, ему подчинялись в основном только на промыслах, а суд и расправу в стойбище вершил общий совет. Уйжучючь был равен с другими во всём – вместе со всеми ел, спал на общих нарах, и в одежде никакой отмены не имел.

– Заходи, Большой мельгытанин, в мою юрту! – пригласил Лемшинга Атласова. – Шибко постараюсь тебя потчевать!

В юрте, не смотря на лето, было так жарко натоплено, что Атласов по примеру хозяина тут же разделся до исподнего. Лемшинга подал ему пучок ароматной травы, показал: обтирай, мол, пот.

Угощая гостя, он то и дело лил воду на каменья, поставленные в огнище, – клубы серого пара окутывали всю юрту.

– Постой, и я с тобой! – сказал Атласов, увидев, что Лемшинга хочет выйти из юрты. – Ох, и жарко у тебя!

– Э, нет! – засмеялся Лемшинга. – Подчиванье в том и состоит, что хозяину можно на волю выходить для прохлажденья, а гостю – нет.

– Да что же это за подчиванье такое? – удивился Атласов. – Благо бвня бы была, а то ведь – юрта…

– Коли жару терпеть боле не сможешь, подаришь мне какую-нибудь вещь – тогда перестану лить воду на каменья. Потом опять подчивать стану, пока другую вещь не подаришь. Зато когда я к тебе в юрту приеду, возьмёшь с меня отдарки, и станем мы друзьями…

– Вон что! – усмехнулся Атласов. – А скажи-ка мне, мил человек, желание гостя для тебя закон?

– Если гость попросит еды или питья, или жара подбавить, то – закон, – ответствовал Лемшинга. – Но выйти из юрты без подарков гостю никак нельзя. Надо хозяину подарить всё, что хозяин не попросит.

– Ну так вели принести корыто воды и хороший веник из березы!

Простодушный камчадал, ничего не подозревая, сам налил в лохань воды, связал веник и подал Атласову. Тот пододвинул корыто к самому огню, чтобы вода скорее нагрелась, и как ни в чём не бывало продолжал трапезу. Лемшинга, подивившись выносливости Большого мельгытанина, поддал ещё жару и тут же, закашлявшись, выскочил из юрты.

– Мало! – закричал Атласов вслед. – Мало жару! А ну, хозяин, не обижай гостя – поддай ещё!

Лемшинга, которому толмач перевел речь своего начальника, осторожно заглянул в юрту и увидел странную для него картину: мельгытанин залез в лохань и, охая и крякая, с удовольствием в ней плескался.

Прокравшись к каменьям, Лемшинга плеснул на них новую порцию воды – облако пара накрыло Атласова с головой.

– О, хорошо! – взревел тот. – Хозяин, возьми веничек да попарь меня хорошенько!

– Как это?

– Бей по спине, что есть сил!

Камчадал, удивившись такой просьбе, осторожно стал прикладывать веник к распаренной спине гостя.