– Наверное, так помечались какие-то особые места, – догадался я. – Ну, например, запретные для охоты или, наоборот, чем-то особо интересные, примечательные…

– Ха! – гыкнул Дятел. – Если верить этой карте, я там был. Никакого домика нет и в помине, даже зимовье-халабуда не стоит. Правда, деревья там растут большие, и река в этом месте широкая – на рисунке все правильно начерчено. А домик-то – тю-тю! Или не было его, вовсе никогда не было – фантазия художника, или провалился он сквозь землю…

– Это всё-таки карта, – решительно сказал Лёша. – Посмотрите внимательнее: точно ведь изображены наши места, разве не узнаёте?

– Может быть, – кивнул Дятел. – Но вот домишко-то зачем художнику понадобилось придумывать? – и тут же сам дал ответ: Может, он его построить там хотел, и что-то вроде проекта изобразил. А это место, кстати, удобное: рядом лесок – там, наверное, зверьё какое-никакое водится, сопочка от ветра прикрывает, рыбку ловить можно…

– А если это обозначает всё-таки не домик? – встрял я. – Смотрите: кресты изображены точно в том месте, где и стояли до недавнего времени. Старики считали это место заколдованным, на него было табу. Вот художник и обвёл его кружочком – ходу, мол, сюда нет. Вдруг и этот домик – тоже табу? Не случаен тут кружок.

– Да нет там никакого жилья, – рассердился Дятел. – Русским языком вам объясняю: в прошлом году в том месте дрова заготавливал, так что точно знаю!

– Но ты же не искал специально следы зимовья, – не сдавался я. – А если оно было построено лет сто назад… или двести, а? Могло ли уцелеть?

– А ведь, вроде, это Парень, – заметил Лёша, внимательно рассматривая лопатку. – Ну, конечно же, вот нарисована Пенжина, а эта линия обозначает реку Парень, и как раз в этом месте, у заколдованного домика, – он бросил на меня быстрый насмешливый взгляд, – они сливаются, и, получается, никакая это не протока…

– Что? – не поверил я. – Что ты сказал? Послушайте, а может, это и есть зимовье Анкудинова, а?

– Как же, – засмеялся Дятел. – Неужели ты веришь, что оно могло простоять три века?

– Существует версия, и ей есть документальное подтверждение, что Анкудинов и Попов построили зимовьё на Парени и жили в нём! – настаивал я. – А вдруг это то самое место?

– Вдруг бывает только пук, – скептически скривил губы Дятел. – Неужели ты думаешь, что существуй зимовье на самом деле, об этом уже не знали бы учёные? И вообще, неужели о его существовании знал только этот неведомый художник? Такого просто не может быть!

– Может, – возразил Лёша. – Представь себе: триста лет назад корякские воины разрушили это жилище, и было там великое побоище, мельгытангов убили. Но потом пришли новые «огненные люди», и местные жители, боясь, что пришельцы обязательно узнают о их вероломстве, постарались скрыть это место, объявили на него табу.

– Что-то в этом есть, – поддержал я Лёшу. – Поколение сменяло поколение, и постепенно осталось только суеверие: это место запретное, туда не стоит ходить – неприятностей не оберешься. Ведь примерно такие же слухи местные шаманы и о крестах распространяли. А этот художник, может быть, оказался там случайно и понял: тут когда-то стояло зимовье, всего-навсего – зимовье, и никаких чертей-келе в округе не водится, сказки всё это! Вот он и нарисовал домик, и кружком обвёл – вот, мол, какое сооружение находилось в запретном месте…

– Логично, – кивнул Дятел. – Но в таком случае археолога из меня никогда не выйдет: я-то ничего там не обнаружил.

– А давайте вместе посмотрим, а? – предложил я. – Тут, вроде, недалеко…

– Ага, недалеко, – Дятел с сожалением поглядел на меня как на малохольного. – Ну, ты у нас и впрямь романтик! До туда километров тридцать. Считай, день проездим. А у меня – план, нормовыработки, сдельщина…

– Не жлобствуй, а? – попросил Лёша. – Тебе это не идёт. Когда-то мы тут ещё окажемся. Даже если ничего не обнаружим, всё равно интересно те места посмотреть.

– И потом, один ты мог чего-то не заметить, да и цели у тебя такой не было – что-то искать, – деликатно добавил я. – А сейчас нас трое, и карта с загадкой имеется. Надо же найти ответ!

– Фу-ты, ну-ты, – вздохнул Дятел и дурашливо воздел руки к небу. – О духи тундры! Эти несчастные надеются открыть клад. Прямо-таки «Остров сокровищ» по-пенжински: загадочная карта есть, только вот Билли Бонса с говорящим попугаем не хватает!

И только он сказал про Билли Бонса, как кто-то хрипло закашлял. Поражённые, если не сказать больше – напуганные, мы тут же замерли. Кашель прекратился, и послышалось постукивание: явно кто-то стучал, вроде бы, костылём: тук-тук, тук-тук!

– Вот тебе и Билли Бонс, – прошептал Лёша. – Дождался? – и незаметно подмигнул мне. Кажется, он знал причину этих звуков, а то отчего бы вдруг испуг исчез с его лица?

Дятел продолжал таращить свои былинные глаза на холмик, из-за которого, судя по звукам, вот-вот должен был появиться некто и, может быть, даже с говорящим попугаем на плече: «Пиастры, пиастры!» Но постукивание так же резко оборвалось, как и началось.

– Пират затаился, – шепнул Лёша. – Ну что, Олег, не желаешь на него взглянуть?