– Я просто хотела стать немного счастливее, – тихо сказала Мэллори.

– И ты заслуживаешь этого, – произнес Тай с таким убеждением в голосе, что у нее потеплело на душе. С самого начала, еще до того как они узнали имена друг друга, Тай уже относился к ней по-особенному. Он делился с ней своей храбростью, внутренней силой и умением рисковать. До него Мэллори не слышала зова своего сердца. Она заботилась о других, но постоянно забывала о себе, о своих мечтах и желаниях. Теперь она стала другой.

Тай изменил ее.

Мэллори стала обращать внимание на собственные желания, но этого было недостаточно. Она полюбила, но этого тоже оказалось мало. Что бы она ни делала, у нее не будет того, что ей хотелось больше всего. У нее никогда не будет Тая.

И теперь, когда она стала сильней, ей нужно было уйти от него раньше, чем ее потери станут и вовсе катастрофическими.

– Тай, – сказала Мэллори.

Он повернулся к ней и посмотрел в глаза. Его взгляд стал серьезным.

А Мэллори взяла его лицо в свои маленькие ладони и произнесла самое важное:

– У меня ничего не получилось. Я влюбилась в тебя. – Она нежно поцеловала его в губы, не давая ничего сказать в ответ. – Не волнуйся, я знаю, что ты никогда не позволишь себе полюбить меня в ответ. – В его глазах появилось сожаление – то самое выражение, которого она боялась больше всего. Мэллори опять поцеловала Тая, не разрешая ему пожалеть ее на словах. – Я больше не могу, – прошептала она, – прости меня.

– Ты бросаешь меня, Мэллори?

Разве она его бросала? Совсем наоборот. Ведь это Тай уезжал от нее. Сейчас он давал ей все, что мог, но ей этого было недостаточно.

– Ты никогда не был моим. – Мэллори едва говорила – ее душил комок в горле. – Так что бросить тебя я не могу.

Его обычно спокойное лицо вдруг исказилось от какого-то сильного чувства. Но Тай справился с собой, кивнул и, подняв руку, провел пальцем по ее губам – так нежно, что у нее до боли сжалось сердце. Мэллори открыла рот, собираясь что-то сказать, хотя и не знала, что точно, как вдруг кто-то постучал по ее плечу.

– Мэллори Мишель Куин!

Так мог назвать ее только один человек – мама. Да, как раз ее Мэллори сейчас и не хватало. Она вытерла глаза и повернулась к ней, радуясь тому, что у нее были мокрыми одежда и волосы, и никто не догадался бы, что она плакала.

– Мама? Что ты тут делаешь?

– Я услышала о пожаре в кафе. Ты в порядке?

– Пожаром это можно назвать с большой натяжкой.

– Но у тебя порез на щеке! – Мэллори недовольно отвела ее руку, но Элла продолжила: – И ты позволила Джейн уволить тебя?

– Ладно, дайте мне кто-нибудь микрофон! Надо всем объявить, – как можно громче сказала Мэллори. – Меня не уволили, я ушла сама! Есть же разница.

Мама очень внимательно посмотрела на нее, и Мэллори постаралась сделать вид, что у нее все в полном порядке. Наконец Элла кивнула и сказала:

– Ну, я надеюсь, ты устроила Джейн хорошую головомойку.

Мэллори изумленно уставилась на маму:

– Ты на меня не злишься за это?

– Мы все работали на нее, как лошади, а ты – особенно. Она воспользовалась тобой, а потом выкинула, так почему я должна злиться на тебя за то, что ты не выдержала и вспылила. Кстати, без тебя в отделении сейчас полный хаос. Даже Билл признал это. Так что на собрании он спрашивал нас, как бы вернуть тебя обратно. Потом меня оттуда выдворили – сказали, что я твоя мама и нечего мне все знать, – но я подслушала, что они решили тебе предложить. И скажу прямо, условия очень хорошие.

– Подслушала? – не веря своим ушам, спросила Мэллори.

– Ну да. Приставила стакан к двери Билла и все услышала. Конечно, это не тот поступок, которым стоит гордиться. – Элла замешкалась, а потом сказала: – Вот чем стоит гордиться, так это тобой. Кстати, меня послал к тебе Сойер. Он хочет задать тебе пару вопросов для протокола.

Но Сойер уже сам шел к ним. Выглядел он очень недовольным.

– Ты как?

Ужасно.

– Я в порядке.

– Хорошо, потому что я уже выслушал двадцать версий того, что случилось в Центре и тут, в кафе. Так что я надеюсь, ты сейчас внесешь ясность, как все было на самом деле.

Он отвел Мэллори, и та рассказала ему все, что знала и видела. Заняло это немало времени, и когда она повернулась к Таю, то оказалось, что он о чем-то говорил с ее мамой. Элла оживленно размахивала руками, ее рот ни на секунду не закрывался, и у Мэллори сердце ушло в пятки. Она не могла представить, о чем так вдохновенно болтала ее мама. Неужели читала ему лекцию по поводу того, как следует обращаться с ее дочерью?

– Мне надо идти, – сказала она Сойеру.

Мама увидела ее и пошла к ней навстречу.