– Ну, давай начнем с пропавших наркотиков, что хранились в Центре.

– Я не рассказала об этом, потому что знаю – ты их не брал. – Мэллори долго рассматривала торт, а потом спросила Эми: – Это что, свечки с фокусом?

– Да, – ответила она, – остались со дня рождения Лэнса. Это его брат придумал такую затею. У Такера странное чувство юмора. В любом случае других свечек у меня не было.

– Извините, – вдруг вмешалась в их разговор Люсиль. Никто не заметил, как она вскочила со своего места и подошла к ним. – Я тут случайно услышала, что пропали таблетки. Это так?

– Люсиль, наш разговор не для посторонних ушей, – осадила ее Мэллори.

– Но кто мог взять их? – спросила женщина. – Подросток? Драгдилер? Твои безумные брат с сестрой?

Мэллори почесала лоб и ответила:

– Ты такая же безумная, как Тэмми и Джо, и все это знают.

– Ты что, огрызаешься? – изумленно спросила Люсиль.

– Что, не ожидала? Я теперь стала такая – толкни меня и получишь пинок в ответ. А теперь возвращайся на свое место, мне надо переговорить с Таем с глазу на глаз. – Она поморщилась и тихо добавила: – Пожалуйста.

Люсиль заморгала, а потом с улыбкой проговорила:

– Ага, наконец-то! Долго же я этого ждала.

– Я всегда говорю «пожалуйста».

– Да нет, я не про это. Стержень. Теперь у тебя появился внутренний стержень, и так ты мне нравишься гораздо больше.

Мэллори не знала, что на это ответить. Она посмотрела на нее, потом перевела взгляд на Тая. Но он не слышал, что говорила Люсиль. В его голове неотвязно крутились слова Мэллори.

«Я знаю, что ты не брал их».

Каким-то волшебным образом, несмотря на попытки держать между ними дистанцию, Мэллори заглянула ему в душу и узнала его – узнала по-настоящему. Она приняла его таким, какой он есть на самом деле.

И безоговорочно поверила в него.

И все же сейчас толку ей от этого не было никакого. Потому что кто-то ведь все равно украл препараты, и это случилось в ее смену. Это мог быть кто угодно. И сейчас, глядя на Мэллори, Тай вдруг понял: она знала, кто это сделал, знала правду. Только почему-то не хотела выдавать этого человека.

Она пыталась его спасти.

И это поразило его в самое сердце.

– Если ты знаешь, что таблетки украл не я, то почему не соглашаешься написать список людей, которые были в Центре, когда ты там работала?

Неожиданно этот вопрос подействовал на нее, как красная тряпка – на быка. В ее глазах вспыхнул гнев, Мэллори вскочила с места и так сильно ткнула пальцем ему в грудь, что Тай поморщился.

– Ты думаешь, что ты – единственный человек, который мне дорог? – воскликнула она.

– Ну…

– Нет, – отрезала Мэллори, – ты вовсе не один.

Он никогда не видел ее такой злой. И такой прекрасной тоже. На ней был голубой медицинский костюм, из-под куртки торчала футболка с длинным рукавом – причем, как сейчас заметил Тай, это была его футболка. Карманы пузырились от множества мелких вещей, которые неизвестно как туда попали, и кто-то нарисовал сердечко на ее белых кроссовках. Ее губы все еще были в шоколаде, волосы совсем растрепались, и выглядела Мэллори так, будто собиралась сбить с ног каждого, кто посмел бы перейти ей дорогу.

И все равно она выглядела красавицей.

– Мэллори, – сказал Тай. Он понимал, как много значила для нее работа. Как много сил она вложила в открытие Центра помощи. И как сильно она любила Лаки-Харбор.

Он собирался уехать отсюда, но Мэллори-то оставалась. Ее жизнь, ее дом были здесь. И в этот момент он понял, что ему нужно сделать, чтобы спасти Мэллори.

– Я обманул тебя, – сказал Тай, – воспользовался твоим доверием. – Он сказал это специально громко, чтобы все вокруг в кафе услышали его.

Мэтт, сидящий в углу барной стойки, тяжело вздохнул и сказал:

– Парень, лучше помолчи. Не будь глупцом.

Мэллори не сводила с него глаз. Она все еще злилась, но злость уходила, уступая место удивлению.

– Что ты хочешь сказать? – спросила она его.

– Хочу поведать, как все было на самом деле, – осторожно проговорил Тай.

Вдруг прямо перед ним нарисовалась миссис Берленд.

– А ну-ка вы все, остановитесь, – заявила она и, подняв трость, ткнула ей в сторону Тая, едва не попав ему по носу. – Да-да, маленький засранец, я тебя имею в виду.