Мэллори окинула его долгим взглядом.

– Я могу и передумать, – прошептала она. – Я смотрю на тебя и чувствую… – Она смешалась. – Ну, ты сам понимаешь.

– Ты что-то хочешь от меня?

– Да. – Мэллори покраснела еще больше.

И тогда Тай широко улыбнулся ей – так, как мог улыбаться только он один.

– Иди ко мне, – сказал он и поднялся на ноги. Мэллори продолжала сидеть в машине, и тогда Тай просто вытащил ее оттуда на руках.

Она прижалась к нему и обняла руками его за шею.

– Куда ты меня несешь?

– Хочу показать, каким красивым я становлюсь, когда лежу рядом с тобой.

Тай принес Мэллори в ванную комнату и поставил ее на пол. Она удивленно огляделась и сказала:

– И как же ты ляжешь рядом со мной?

Тай наклонился и включил горячий душ. А потом он начал раздеваться. И Боже правый, он был таким прекрасным без одежды, что Мэллори забыла все свои беды, включая и то, что именно Тай был самой большой ее бедой.

– Что…

– Ты вымокла и вся ледяная. Снимай скорее кроссовки.

Мэллори стала послушно делать то, что он ей сказал. А Тай в это время снял с нее одежду и кинул ее на пол. Пока она любовалась его совершенной фигурой, он попробовал рукой воду, а потом толкнул ее в душевую кабину.

Она охнула, когда ручейки горячей воды полились по ее замерзшему телу. А когда Тай взял в руки мыло, охнула опять. Он принялся нежно и быстро намыливать ее всю, а Мэллори бесстыдно опустила взгляд на ту часть его тела, которая касалась ее живота и все больше увеличивалась в размерах.

– Пока не думай об этом, – сказал Тай.

Но Мэллори посмотрела вниз еще какое-то время, и эта часть тела стала еще больше.

Тай укоризненно покачал головой и взялся за ее волосы. Его пальцы нежно массировали ей кожу, заставляя ее стонать. Потом Тай отставил ее в сторону и стал быстро намыливаться сам, что совершенно неожиданно возбудило ее.

Наверное, это отразилось в ее взгляде, потому что глаза Тая потемнели и запылали. Выключив воду, он завернул ее в полотенце и посадил на столешницу. Потом обернул вокруг бедер полотенце, нагнулся и достал из ящика аптечку и упаковку с презервативами. И то и другое было неиспользованным. Ничего не говоря, Тай положил упаковку рядом с ней на тумбочку.

Мэллори стало жарко от одного взгляда на нее.

Тай выпрямился и, держа в руках аптечку, убрал мокрые волосы с ее лица. Потом наклонился поближе и посмотрел на порез.

– Я думаю, пара пластырей-бабочек решит вопрос. – Он продезинфицировал рану, и когда Мэллори застонала от боли, поцеловал ее в лоб.

– Интересно ты живешь, – пробормотала она. – И часто ты обрабатываешь раны голым, только что после душа женщинам?

– Насколько я помню, такое у меня впервые. – Он аккуратно отлепил защитную пленку от стерильного пластыря и начал приклеивать его на рану.

– Что же вдруг произошло, что ты опять начал лечить людей? – спросила Мэллори.

– Я встретил тебя.

– Да ладно!

Тай с минуту молчал, а потом сказал:

– Ты думаешь, что жизнь сейчас меняется только у тебя одной? Ты видишь столько горя и страданий вокруг, но продолжаешь работать как вол, чтобы помочь людям, исцелить их. Я тоже был таким, как ты. И я не понимал, как сильно мне этого не хватает, пока не встретил тебя.

– А твоя нынешняя работа – она опасная? – спросила Мэллори.

– Не такая опасная, как служба в «морских котиках». Вот это было действительно серьезно.

– Как, например, крушение самолета, – мягко сказала она. – У тебя был посттравматический синдром, Тай?

– Это то, что творится с человеком после того, как он стал свидетелем чего-то ужасного – теракта, например, или гибели множества людей? Я думаю, был, но антидепрессантов мне не выписывали. Сейчас я почти в норме – как-то справился сам. Правда, чуть не стал наркоманом.

Тай говорил очень вдумчиво, подбирая каждое слово. Он был занят с раной, и потому Мэллори могла разглядывать его, сколько душа пожелает. Тело Тая еще было влажным после душа, мокрые волосы он убрал назад. Его рот был одновременно чувственным и строгим, на квадратном подбородке темнела короткая щетина, которая, как прекрасно знала Мэллори, могла так приятно покалывать ей кожу! У него был шрам на щеке и еще один – над бровью. На животе квадратами выделялись мускулы, а за его широкими плечами и грудью можно было спрятаться от всего мира.