А если опоили?! Отравили?

У него же организм ослаблен!

Али спал. И даже похрапывал. Рядом с кроватью на подушках дремали его жены.

Ставни были приоткрыты, и на подоконнике горела свеча.

Лиля сдвинула брови.

Убрать. Пожар устроит, если упадет…

Черт!!!

Показался ей какой-то шорох за окном?

Или мишенью была не она, а Али?

Лиля раздумывала не больше секунды. Она схватила ночной горшок, кажется, с содержимым — и метнулась к окну. Встала сбоку.

Кто бы ни полез — держитесь! Наши врачи пациентов без боя не отдадут!

* * *

Вот и все. Сожрал, тварь!

Спи теперь!

А я — через забор! И вперед! Перелезть — дело минуты. И к таверне. К окну, в котором горит призывная свеча.

Вперед.

Вогнать кинжал в стену, подтянуться, поставить ногу… это несложно.

И ставня распахивается без скрипа.

Мужчина оглядывает комнату. Все спят.

Дядюшка шевелит чревом под дорогим шелковым одеялом. Жены прикорнули рядом на полу…

Вперед….

И в следующий миг голова взрывается дикой болью…

Чика, обсыпанный глиной, летит вниз. Ночной горшок — вещь многофункциональная. Главное — вдохновение.

* * *

Лиля почествовала незваного гостя горшком, но наружу не высунулась. Не успела.

Потому что сзади на нее налетело что-то визжащее и царапающееся.

Спасибо школе армейского рукопашного боя. Дяде Паше, Саше, Сереже, Вите…

Если ты легче — это твое преимущество.

Если ты тяжелее — тем более.

Эффективно драться Лиля не могла. Но сто кило — они тоже оружие. Если упасть со всей дури прямо на нападающего.

Лиля и упала. Да так, что внизу только пискнуло. А вот не фиг графинь за косы драть! Мы и сдачи дадим — не поморщимся! Наши предки воевали…

М-да. Ладно. Мои личные, не графские.

Лиля как следует двинула локтями в то, что под ней трепыхалось. И даже поерзала для верности. Судя по всхлипу — нормально. Можно вставать и разбираться, кому тут графья не понравились.

На полу скорчилась Нилей. М-да.

— Чем я тебе куда не угодила?

Судя по сверканию черных глаз — диалога не ожидалось.

Лиля плюнула. Пнула девушку ногой и махнула рукой на дверь. Оставлять эту заразу с беспомощным пациентом?

Нилей замотала головой.

Лиля пнула посильнее. Потом отошла к окну, закрыла его, сняла чудом уцелевшую свечу и вернулась к девице.

Той определенно было невесело. Еще бы! На вас сто кило хлопнутся — вам тоже мир сахарным не покажется…

Лиля еще раз пнула девицу — и махнула рукой на дверь. Та помотала головой и прошипела что-то злое.

Ладно. Сама напросилась…

Воск — штука горячая. И когда он начинает капать тебе на шею — поневоле вскочишь. Взлетишь! Пока на лицо не перешли.

Девица и взлетела. Но тут уж Лиля не сплоховала. И вцепилась свободной левой рукой в пук черных косичек так, что та взвыла не своим голосом. Ага, а как меня — так можно драть было?

Вой прекратился, когда Нилей увидела в трех сантиметрах от своего носа пламя свечи. И как-то сразу осознала, что лучше слушаться и не дергаться.

А то ведь добавят… будет жареная наложница.

Лиля бы и добавила. Но — завтра. А до завтра…

Слава богу, на первом этаже отыскался хоть кто-то неспящий. А именно — служанка, которая долго не могла понять, какого лешего нужно графине. Но потом-таки разбудила хозяина.

Тот выполз, зевая и почесываясь, выслушал все, что высказала взбешенная Лиля — и помог запереть рыдающую Нилей в погребе.

Туда же отправился и неизвестный из-под окна, благо, он был один.

Утром разберемся.

А сейчас… может, хоть часа два удастся поспать?

Учитывая, что служители Альдоная предпочитали проводить службу на рассвете — надежды было мало. Ну, хоть просто полежать.

* * *

Утром Лиля нацепила бело-зеленые обновки — благо для этого даже служанки не требовалось — и отправилась на службу. Тихо радуясь, что тут не нужно покрывать волосы.

Все продолжали спать, поэтому графине Иртон пришлось идти с семьей хозяина трактира. То есть — жена, две дочери и три сына. Старшей — лет пятнадцать, младшему — не больше пяти. И такого кроху в церковь?