Четыре лошади выглядят настолько усталыми, что Але их от души жалко. Лошадей она любила. И сейчас профессионально могла осмотреть каждую.

Что и сделала.

Упс!

Как интересно.

— Почему лошадь до сих пор не подковали?

Две лошади оказываются без одной подковы, у третьей язва на шее… четвертая дышит с хрипом и явно простужена.

Конюх, он же кучер, что-то мямлит про неудачи в жизни и плохие погодные условия. Аля меряет его железным взглядом.

— Где ближайший кузнец?

Выясняется, что ближайший кузнец есть в деревне. Ибо сдался он в замке. Шум, гам, железяки разные…

Что ж.

Заодно надо бы и травок прикупить — на припарки и отвары.

Интересно, есть здесь знахарки в округе?

Аля вздыхает — и пытается залезть в экипаж.

И тут ее настигает первый подвох.

Ступеньки не предусмотрены, а сама она ногу задрать не может. Не та пока еще растяжка. Колеса-то здоровые, ей до бедра. На помощь приходит Марта, подставляя скамеечку. И Аля утрамбовывает тушку в карету, едва не оставляя на дверце платье.

Нет, надо худеть…

Марта хочет сесть рядом с кучером. Но Аля решительно машет ей рукой — мол, в карету.

Служанка повинуется и не решается сесть на грязно-розовое, с золотом, бархатное сиденье.

Аля усаживает ее силой.

— нянюшка, прекрати.

— Да мне не пристало…

— Ближе тебя у меня человека нет. И тебе не пристало? Глупости!

Марта бормочет что-то про честь, которую она не заслужила, но Аля обнимает няньку и целует ее в щеку.

— Нянюшка, ты мне ближе матери родной…

Слезы умиления. Занавес.

* * *

Аля впервые выехала из родимого замка. И смотрела на него снаружи. М-да.

Ну вот если только на халяву! А лучше бы и с приплатой этот кошмар вернуть продавцу!!!

Другого слова не было. Снаружи Иртон-Кастл выглядел еще хуже, чем изнутри. Камни торчали жалко, раствор явно выкрашивался, от замковой стены остались ошметки, ров… мост кажется, даже не поднимался.

Это как?

А война? Набег? Налет? Залет?

Короче — защищаться — КАК!?

Или тут все срочно дали клятву не убивать?

Верилось плохо. Армии тут нет. Телефонов тоже. Службы 911 еще не изобрели. Спасать некому. А самой… значит — самой. И задача получалась двойной. Отмыть изнутри. Укрепить снаружи.

Как?

Не знаю. Главное — начать. Ввяжемся в заварушку — и по обстоятельствам, по обстоятельствам!!!

Аля улыбнулась про себя, не желая наружать душевный мир Марты.

Она вспомнила, как мама рассказывала эту историю. Аля была еще ребенком, лет пять-шесть, мама шла домой вечером с работы. Отец ее встретить не успевал. Напал на хрупкую женщину хулиган, ну она его немножечко и… покритиковала. Муж чему-то ж научил. Пара вывихов, несколько ушибов… главное — ввязаться в заварушку, а там по обстоятельствам. И маленькая дочь, услышав этот рассказ, наивно и громко спросила:

— Мама, а ты ему все обстоятельства отбила?

Она еще долго не понимала, почему в тот вечер так смеялись взрослые.

Что ж, главное — по обстоятельствам.

* * *

Карета не порадовала. Рессоры действительно были еще не изобретены. И Аля прочувствовала каждый ухаб дороги. Хотя… ЭТО назвать дорогой не мог даже потомственный россиянин.

Известно, что в России дорог нет. Есть направления.

В Иртоне вместо дорог и направлений были две колеи.

И только.

Они могли быть глубже или наоборот — менее глубокими. Но и все.

Пришлось Але высунуться из окна кареты по полной программе и пообещать себе изобрести бричку. Каталась она один раз в такой. Та же карета, но со срезанным верхом, если кто не знает. Вот как быть с рессорами…

Аля плохо представляла себе их устройство. Но — ладно. Будет день, будет бричка. А пока она любовалась округой.

Имелись поля. Имелись луга. Имелся лес. Но самое приятное — имелась речка!!!