А дома? Это же просто хижины!

Аля закипала. Медленно, но уверенно, она осознавала, что ТАК — жить нельзя. Эти люди давно уже и не живут. Они кое-как выживают. И это… это ведь и из-за нее.

Аля вернулась обратно в карету. И так сверкнула глазами на Марту, что бедная служанка поперхнулась и замолчала на полуслове.

— С кем тут можно поговорить? Староста? Кто тут главный в деревне?

— Так все в поле, — пожала плечами Марта. — Теперь до вечера и не явятся. А поговорить… Если только со старой Матти.

— Старой Матти?

— Я же говорила, у нее муж был предыдущим управляющим. А потом Ирк умер, и господин прислал сюда Этора. Разве вы не помните? Ваш муж говорил…

— Все я помню, — выкрутилась Аля. — Я просто тогда о другом думала… Вот. Едем!

Интересно, сколько лет этой женщине, если она — стараяМатти?

Марта высунулась из окна кареты и крикнула поворачивать налево.

А Аля задумалась, а как прийти в гости — здесь? Вот просто так вломиться и заявить: « здрасте, я ваша тетя, вот вам в гостинчик обезьяна, а вообще мне нужна ваша помощь?»

Вряд ли здесь это оценят.

Но если другого выхода не останется Аля так и сделает.

Помог случай. Где-то рядом раздался детский крик. И Аля обернулась туда, едва не разворотив дверь кареты.

— стой! — рявкнула Марта на кучера. Аля открыла дверцу кареты и кое-как поползла наружу.

Ох, тяжко жить на свете этом, всем, кто больше ста кило…

Дети бегали по улице. Дети же. Толкаться, пихаться и прочее — для них норма. А вот карета — это что-то новенькое.

Один из детей взобрался на забор, чтобы разглядеть карету получше. И благополучно упал оттуда. Все бы обошлось, но…

Откуда, откуда там взялась эта деревяшка? Кто-то принес ее как дубинку? Сломал что-то? Выронил из поленницы? Или просто… Аля помнила, как в одной из деревень складывали поленницу не во дворе, а перед забором.

Неожиданно острый кусок дерева полоснул ребенка по ноге, оставив глубокую рваную рану. А кричал его товарищ, видя, как из раны потекла алая кровь. И все это происходило буквально в десятке метров от Али.

И тут начали действовать рефлексы. Забыто было все. Новое тело. Обстоятельства переноса. Окружающий мир.

На колени перед ребенком опустилась не графиня Лилиан Иртон. Не безмозглая попаданка.

На грязной земле стояла одна из лучших учениц Рязанского мединститута. Алевтина Владимировна Скороленок. И плевать на новое тело, на средневековье… есть человек, которому она должна помочь. Это — главное.

И голос ее был мягким и успокаивающим.

— Ну, чего вы переполошились, цыплята? Все будет хорошо. Вы же согласны, что настоящий мужчина должен уметь терпеть такую небольшую боль? И шрамы мужчину только украшают. Правда?

Она говорила какую-то чушь, и осторожно отводила руки ребенка от раны.

По первым прикидкам — ничего особо трагичного. Перелома нет. Артерия не задета. Просто распорота кожа и слегка повреждена мышца. Но надо наложить швы и продезинфицировать. Обязательно.

— госпожа?

Рядом стояла верная Марта. Кучер переминался с ноги на ногу.

Аля сверкнула глазами.

— Ты… как тебя там? Жак?

— Жан.

— плевать. Бери ребенка на руки и неси… куда бы…

— Ко мне в дом, — подсказал неожиданно красивый и глубокий голос.

Аля машинально обернулась.

— Вы кто?

— Эмма Матти, ваше сиятельство.

Аля кивнула.

— Жан, бери ребенка и неси в дом к Эмме. Живо. Эмма, мне нужны самая тонкая иголка, шелковая нитка… можно выдрать из моей одежды штук пять, крепкое вино, горячая вода, чистые тряпки. Обеспечите?

Эмма только кивнула.

Глава 3. Разбор полетов и залетов

Аля работала.

Красиво, уверенно и спокойно зашивая рану. Ребенок после бокала крепкого вина был в полубессознательном состоянии. И девушка промыла рану, зашила ее, вывела дренаж и наложила повязку. Все быстро, ловко, аккуратно.

Учителя могли бы ей гордиться. Не прошло и часа, как все было сделано. Ребенок спал на лавке в углу, укрытый теплым одеялом. Эмма обещала приглядеть за ним до возвращения родителей. А Аля в свою очередь пообещала приезжать каждый день и осматривать его. Она бы вообще забрала маленького пациента в замок, но… куда? Что? Как? И положено ли так делать графине? И так уже Марта ахала, поражаясь ее действиям.