Я прикусил внутреннюю часть щеки, до тех пор пока я не почувствовал кровь. Я не должен был спрашивать, чего они хотели. В глубине души...

Думаю, часть меня уже знала.

Аная

Я должна была быть благодарна за тепло. Но не была. Как могла я быть благодарна, когда я оставила Кэша в таком холодном, темном месте, одного с теми... теми... Боже, не было даже слова для того, чтобы описать, насколько мерзкими они были.

Должно было быть название, хуже, чем «теневой демон», чтобы описать их.

Я не могла больше этого выдерживать. Сколько еще Бальтазар собирался тянуть? Женщина, шедшая около меня, ахнула и схватилась за мою руку немного сильнее. Я сжала ее руку в ответ, когда мы видели, как ворота открылись, и свет взорвался внутри них.

– Это... это...
– она запнулась, проведя свободной рукой по фиолетовой длинной ночной рубашке, прежде чем расчесать свои тонкие белые волосы, хрупкими пальцами. Я потянулась и заправила локон ей за ухо.

– Я знаю.

Порыв теплого ветра пронесся по нам. Пух одуванчика кружился вокруг нас как песня. Звезды мерцали и светились не только с неба над нами, но и из каждого промежуточного пространства. Я глубоко вздохнула и наполнила легкие миром и запахом моря. Это напомнило мне о доме.

– Это... Небеса?
– спросила она.

Я рассмеялась.

– Думаете?

Ее бледные морщинистые пальцы выскользнули из моих, также легко, как душа выскользнула из ее тела, пока она спала. Мне нравилась моя работа, когда она была похожа на эту. Никакой крови. Никаких слез. Просто мир. Радость. Она жила полноценной, счастливой жизнью, и она была готова. Что всегда было легче. Она шагнула вперед в вихрь света. Янтарные и золотые огоньки охватили ее, разглаживая морщины на лице. Блеск вернулся в ее естественно-русые волосы. Возрастной серый цвет стек и растворилась в облаках под нашими ногами. Невинный свет юности загорелся и запылал в ее глазах. Когда она снова посмотрела на меня, она выглядела не старше семнадцати.

– Я...
– Она уставилась на свои гладкие, безупречные руки.

– Вы дома, - сказала я.

Не завидуй, Аная. Я отстранилась и улыбнулась, задаваясь вопросом, наступит ли когда-нибудь день, когда мне не нужно будет напоминать себе об этом. Я не должна думать о том, пожму ли я руки отца, если вступлю душой на другую сторону. Посмотрю ли на улыбку матери. Изучу ли мягкие карие глаза Тарика. Я повернулась и побежала через ворота, подальше от тепла, воспоминаний. Если я не уйду сейчас, то вспомню. Я вспомню, как руки Тарика чувствовались в моих волосах, его губы на моем рте, его смех против моей шеи. Я пронеслась через туман в Межграничье и столкнулась с черным пятном.

– Эй! Притормози, - сказал Истон, кружась, чтобы осмотреть меня. Я посмотрела на его кожаные штаны, футболку и военные ботинки, полностью черные, и покачала головой. Фиолетовые глаза, которые освещали его лицо, были единственным всплеском, окрашивающим тень, которая была Истоном.

– Почему ты всегда выглядишь так, будто собираешься на похороны?
– Я стряхнула пепел с руки, где он схватил меня. Как жнец Ада, пепел, казалось, следовал за ним повсюду.

– Всегда с комплиментами, Аная?
– Истон усмехнулся.
– Знаешь, люди неправильно поймут тебя, если ты продолжишь флиртовать со мной таким образом.

Я закатила глаза.

– Только в твоих самых больных снах.

– У меня не бывает снов, - сказал он.
– Когда живешь в моем мире, лучшее на что можно надеяться, это на ночные кошмары.
– Он осмотрел меня холодными глазами.
– И, дорогая, ты бы не продержалась и пяти минут на моем месте.

Я вздохнула и сделала вид, что стряхиваю несуществующие нити на моем платье, таким образом, я не должна была смотреть на него.

– Очаровательно, как всегда.

Истон рассмеялся и махнул жнецу, несущему душу. Душа мальчика посмотрела на нас, голубые глаза были широко распахнутыми и испуганными. Он напомнил мне о том, как смотрел Финн, когда Истон нес его к нам. Немного моложе, конечно, но взгляд в его глазах был правильным. Я ненавидела этот взгляд. Парни всегда говорили, что мне везло, что я имела дело с Направляющимися на Небеса. Полагаю, они были правы. Ни у одного из моих подопечных никогда не было такого взгляда на лицах, когда я предлагала им вечный мир и счастье.

То, чего они не понимали, было пыткой. Знать, что твоя семья, та, которую ты любила, была так близко и все-таки недосягаема. Мои глаза, возможно, были запятнанным золотом чрезвычайной красоты того места, но это не забирало жало, зная, насколько меня не рады были там видеть. Но это ненадолго. Как только все будет сделано, Бальтазар даст мне то, ради чего я работала тысячу лет.

Искупление.

– Что ты делаешь здесь?
– Я убрала косичку за ухо.

– Лучший вопрос, что я делаю, когда не здесь?
– прорычал Истон.
– Клянусь Богом, если они скоро не найдут замену Финну, я буду бастовать. Я больше не могу справляться с его и моей рабочей нагрузкой.

– Эй, я помогала.

– Не достаточно.
– Он нахмурился.
– Возможно, у тебя было бы больше времени, если бы ты не проводила все свое время, преследуя человеческого паренька.

Нить вины завязала в узел мой пищеварительный тракт. Я опустила глаза на пыльные ботинки Истона. Серая блестящая дымка окружила их как туман.

– Я делаю свою работу, - сказала я.
– Если у тебя с этим проблема, решай ее с Бальтазаром. Поверь мне, нянчить человека - точно не одна из моих идей повеселиться.
– Я не упоминала невидимую нить с Кэшем, которая ограничивала меня. С приказами Бальтазара или нет, когда я не пожинала, это было похоже на то, что у меня не было выбора. Это было похоже на... притяжение.