– Спасибо, что вернулась, - прошептал он в темноту. Я могла сказать, что ему многого стоило, чтобы произнести это.

Для него я была просто чем-то, что он не понимал... или не хотел.

Я опустилась на колени рядом с кроватью Кэша, и положила руки на край матраса. Я положила подбородок на руки и вздохнула. Наблюдая, как его веки стали тяжелеть. Изучая, как его губы открылись как раз, чтобы выдохнуть медленное дыхание. Отсюда было видно, как луна вспыхнула серебром в колечке в его брови. Он вылез из одеяла, и его голое плечо оказалось у моих губ. Если бы я стала материальной в тот момент, то коснулась бы его. Мои губы оказались бы на его коже. Я не думала о вкусе другого человека уже тысячу лет. Не без Тарика. Тяжелое, нездоровое чувство сжалось в пустом месте в моей груди, и я поймала себя на том, что прикусывала нижнюю губу. Я должна была прекратить думать об этом. Каждая мысль, каждый образ, каждая боль желания предавали Тарика.

Я отошла от кровати.

– Пожалуйста, не уходи, - сонно пробормотал Кэш.
– Мне нужно немного поспать. Я не могу спать, пока они рядом.

Я заколебалась, разрываясь между долгом и желание поступить правильно.

– Я не уйду, - наконец сказала я, зная, что он не мог меня слышать, но все равно желая это сказать.

Он прищурился на потолок, мгновение ожидая. Когда он понял, что я все еще была там, он перевернулся на бок.

Я приложила ладонь к месту на груди, где знакомая боль начинала формироваться. Это причиняло боль. Это причиняло боль тем, что заставляло жаждать его. Я чувствовала себя такой, когда свободно проваливалась в черное летнее небо. Я тоже самое чувствовала, когда Тарик в первый раз держал меня за руку. Я чувствовала себя... живой. Я мельком взглянула на Кэша, его уголки губ были полуопущены. Я не знала, почему, но я сделаю что угодно, чтобы не дать ему страдать. Не дам ему бояться.

Я села, откинувшись на пятки, положила руки на колени и уставилась в потолок. Слушая дыхание Кэша, пытаясь понять, почему мне так нравился его звук. Я, возможно, забыла, как чувствуется дом. Я, возможно, была лишена права иметь это. Но здесь в темноте, в этой комнате, с этим мальчиком, я как никогда чувствовала себя настолько близко к этому.

Кэш

Я протолкнул через качающиеся металлические двери плечом, и шум взорвался вокруг меня. Сто голосов боролись за пространство в тесном флуоресцентно освещенном кафетерии. Я вдавил наушники немного глубже и увеличил громкость на iPod на несколько делений. Девочка по имени Дженнифер подтолкнула мою руку и моргнула, когда проходила мимо с подносом для обеда. Светлые локоны висели чуть выше талии, колеблясь при ходьбе, когда она шла с тихим приглашением следовать за ней. Я ждал той знакомой части меня, чтобы возбудиться. Части меня, из-за которой я обычно оборачивался, чтобы бросить еще один взгляд на обтягивающие джинсы. Той самой части меня, которая была на заднем сидении моего Бронко по пятницам. Когда она не пришла, я закинул сумку на плечо и прошел мимо.

Дженнифер была фоновым шумом со всем остальным. Ничего не означало того, что было раньше. Особенно девушки. Я начинал думать о том, что часть меня, которая давала мне возможность жить нормальной жизнью, скончалась в том пожаре.

Я увидел Эмму и Финна через зал и полностью застыл. Они были как две части головоломки, которые сочетаются друг с другом. Так, как они двигались друг с другом, всегда касаясь, никогда не позволяя больше, чем дыханию воздуха разделить их. Я не был готов к этому. Оказаться перед ней лицом к лицу. Но я не мог сделать это в одиночку, а он был единственным, кто мог мне помочь.

Я не семи пядей во лбу, но я мог соединить точки. И они вели меня к Финну. У него должны были быть ответы. И он, черт побери, собирался отдать их мне. Он украл самого важного человека в моей жизни. Ввел ее в заблуждение тем, что она была в него влюблена. Восполнить пробелы для меня, этот ублюдок мог это сделать.

Рассеять эти гребаные вуду чары, которыми он ее оплел, этим я займусь позже.

Подпитываемый решимостью, я направился к столу и заметил, что Эмма была расстроена. Она была в том синем свитере, который я подарил ей на Рождество в прошлом году. Мне всегда нравилось, как он предавал сапфировый оттенок ее глазам. А теперь, те глаза выглядели усталыми, ее ресницы были темными и влажными. Она плакала? Эмма подняла взгляд, заметила меня через комнату, и ее лицо осветилось. Я вроде как ненавидел себя за это в тот момент. Если бы я действительно понимал то, что говорили ее глаза, она не стала бы держать все это от меня в секрете, оставив меня в темноте. Особенно теперь, когда тьма съедала меня живьем изнутри.

Когда я добрался до стола, я бросил сумку вниз на скамью, и как бы я не ненавидел, мне пришлось сесть рядом с Финном, таким образом я мог сидеть лицом к Эмме. Он завладел ее рукой, держа ее как подарок. Я заметил, что их пальцы переплетены, и заскрипел зубами, когда сел.

– Привет, - сказала Эмма, задыхаясь. Она плакала. Дерьмо. И на самом деле мое сердце не сходило с ума, по крайней мере, месяц.

– Привет, - сказал я.

– Ты вернулся.

– Да, ну, в общем, был выбор либо идти в школу, либо к психоаналитику.
– Я играл со своими наушниками. Я ненавидел светскую беседу. Особенно когда между нами была большая пропасть.

– Я пробую школу.

– Я пыталась дозвониться до тебя.

Я поднял глаза, и она откинула занавесу светлых волос с лица.

– Да, знаю.

Финн бросил на меня убийственный взгляд, откинулся на спинку стула и отпустил пальцы Эммы.

– Перестань наказывать ее.
– Он пригвоздил меня своим чумовым зеленым взглядом. Он не был похож на обычного самоуверенного себя.

У него были темные круги под глазами, а футболка была похожа на то, что он спал в ней. Он дерьмово выглядел. Я бы сказал ему это сам, но был вполне уверен, что сейчас было не время об том говорить.

– Она солгала мне.
– Я сложил руки на груди и вздрогнул, когда призрачная тень скользнула вниз по белой кирпичной стене и исчезла под столом. Я почувствовал, как она скручивалась вокруг моей лодыжки. Лед ворвался в мои легкие. Я кашлянул в кулак, пытаясь избавиться ото льда.

Успокойся. Это тебе не повредит. Это тебе не повредит.

– Я не врала!
– Эмма посмотрела на меня, глаза блестели от боли.

– Ты держала это в тайне от меня, - прошептал я через стол.
– Это практически то же самое.