За спиной шпиона корабельный прожектор (двести тысяч свечей, предназначен для освещения вражеских кораблей на расстоянии в шесть миль) послал свой ослепительный, словно белое пламя, луч прямо в глаза Ямамото. Луч был такой мощный, что шпион сквозь веки, толстое полотенце и плоть увидел кости в своих руках. Луч мгновенно сжег сетчатку, ослепив Ямамото. Японский шпион с криком упал.

Шпион отключил рубильник, дождался, пока свет померкнет, опустил полотенце и встал, мигая; перед его глазами вертелись розовые круги.

— Капитаны говорят мне, что луч прожектора отгоняет эсминцы лучше пушек, — небрежно сказал он. — Могу доложить, что не хуже он действует и на предателей.

Из ящика стола он достал сложенную газету «Вашингтон пост», а из-под нее отрезок двенадцатидюймовой свинцовой трубы. Обошел стол и переступил через упавший стул. Он был всего на несколько дюймов выше маленького Ямамото, который корчился на полу. Но силы у него хватило бы на троих, и двигался он целеустремленно, как торпеда.

Он высоко поднял свинцовую трубу и опустил ее на голову Ямамото.

Одного удара было достаточно.

Он проверил карманы Ямамото, желая убедиться, что там есть удостоверяющие личность документы, и нашел в бумажнике письмо-рекомендацию из Японского музея в Смитсоновский институт. Превосходно. Поискал на складе и нашел пробковый спасательный жилет. Убедился, что ткань прочная, потом просунул руки Ямамото в жилет и надежно завязал его.

Он потащил тело к той стороне склада, которая нависала над Потомаком. Деревянный рычаг на уровне его плеча открыл люк в полу. Крышка люка со звоном распахнулась. Всплеск — тело упало вниз. В такую дождливую ночь течение унесет его на мили.

Здесь с делами покончено. Пора покидать Вашингтон. Шпион обошел склад, переворачивая керосиновые лампы, запасенные на такой случай. Потом повторил обход, зажигая спички и бросая их в пролитый керосин, и, когда все вспыхнуло оранжевым пламенем, вышел за двери под дождь.

Весь следующий день Белл ждал вестей от Ямамото. Всякий раз как звонил телефон или начинал стучать телеграфный ключ, он вскакивал из-за стола, только для того чтобы снова разочарованно сесть. Что-то, должно быть, не заладилось. Японскому шпиону не имело смысла его предавать. Пришел он добровольно. Предложил сделку. День тянулся, телефоны звонили и звонили.

Неожиданно его позвал сидевший при телефонах агент, и Белл побежал через комнату.

— Только что звонил оператор. Сообщение от Скалли.

— Какое?

— Он сказал только: «Центральный вокзал, в три тридцать дня».

Белл схватил шляпу. Загадочное даже по стандартам Скалли, это сообщение означало: либо Скалли наткнулся на что-то очень важное, либо ему грозит опасность.

— Продолжайте ждать Ямамото. Если удастся, позвоню с Центрального вокзала. Но как только позвонит Ямамото, пошлите за мной курьера.

Джон Скалли решил, что пора привлечь Исаака Белла. По правде сказать, признавался он себе, разыскивая платный общественный телефон на Центральном вокзале, надо было сделать это раньше. Он никак не мог найти проклятый телефон. Старый железнодорожный вокзал снесли и заменили обширным новым терминалом, и телефоны все время переставляли. Там, где он в последний раз пользовался телефоном, сейчас зияла дыра, открывающая вид на котлован глубиной шестьдесят футов. Найдя наконец телефон и потратив на это десять минут, он сказал оператору:

— «Детективное агентство Ван Дорна». «Никербокер».

Служитель в форме провел его в одну из отделанных деревянными панелями будок.

— Добрый день, — послышался приятный голос оператора; девушку выбрали за красивый голос и ясный ум. — Вы позвонили в «Детективное агентство Ван Дорна». С кем вы хотели бы поговорить?

— Сообщение для Исаака Белла. Передайте ему, что Скалли сказал: «Центральный вокзал, в три тридцать дня». Понятно? «Центральный вокзал, в три тридцать дня».

— Да, мистер Скалли.

Он заплатил служителю и отправился на платформу, отведенную для «Твентис сенчури лимитед». На вокзале царил хаос. Повсюду рабочие, они кишат на лесах, колотят молотами по камню, стали и мрамору. Тащат по залу тачки и тележки. Но у временного входа на территорию «Лимитед», где на стенде было написано «Чикаго», служащие компании вежливо проверяли билеты, и знаменитый красный ковер компании уже был расстелен и вел на платформу. Казалось, как только пассажир доберется до знаменитого чикагского экспресса, всем его злоключениям конец.