Шрифт:
Сезарина. Имейте в виду, что министра сейчас дома нет, он в палате, – отвезите ему записку туда.
Бернарде. Бегу… Где-нибудь да разыщу: в кабинете, в кулуарах, в конференц-зале…
Сезарина. Распространите же новость!
Бернарде. Будьте спокойны!.. (Снова направляется к выходу и снова возвращается.) Значит, дать сигнал нашим друзьям, поместить заметки в вечерних газетах, пустить слух в салонах… Ах да, велеть еще постелить соломы на улице [44] , под вашими окнами!.. А разрешение начальника полиции возьму после.
44
Солому стелили на мостовой, перед окнами тяжело больных, чтобы заглушить грохот проезжавших экипажей, телег и пр.
Сезарина (Зое, тихо). Видите?.. Вовсю завертелся!.. Я его завела.
Зоя (глядя на Сезарину, про себя). А я – тебя!
Сезарина (к Бернарде). До свиданья! До свиданья!.. Зоя, пойдемте ко мне!
Зоя. С удовольствием. (В сторону.) Эдмон будет депутатом!
Бернарде идет к средней двери, Сезарина и Зоя – к двери направо.
Занавес
Действие четвертое
Библиотека графа де Мирмона; три двери – в глубине и по бокам; направо – камин; налево – стол и пяльцы.
Явление I
Граф де Мирмон (в халате, сидит в кресле на левой стороне сцены и пьет кофе), Сезарина (берет у него пустую чашку).
Граф де Мирмон. А ты уверена, мой дружок, что политические дебаты начнутся в палате пэров на будущей неделе?..
Сезарина. Толком никто еще не знает, но жена министра сообщила мне об этом по секрету, а вы неважно себя чувствуете и как раз к началу можете свалиться – это произведет очень неприятное впечатление.
Граф де Мирмон. Да, действительно!
Сезарина. Поберегитесь с недельку – это вам только на пользу пойдет, а если даже и расхвораетесь, то никто вас ни в чем не заподозрит: вы уже давно недомогали.
Граф де Мирмон. Да, правда, я этого не предусмотрел.
Сезарина. Надо быть осторожнее. Посидите дома, в тепле, никого не принимайте.
Граф де Мирмон. Да, моя дорогая.
Сезарина. А главное, не выходите – ведь вот сейчас вы чуть было не уехали в Сен-Дени.
Граф де Мирмон. Будь покойна! Ты знаешь мой характер: раз я что-нибудь решил, то уж решения своего ни за что не отменю… А что у меня такое? Что говорит доктор?
Сезарина. Говорит, что у вас сильнейший бронхит.
Граф де Мирмон (пытается кашлять). Да, верно, я и сам чувствую, что у меня все здесь раздражено…
Сезарина. По-видимому, пустяки, но если вы не освободитесь на время от своих парламентских обязанностей, то дело может принять серьезный оборот. Вот, например, вчера я вас удерживала, а вы все-таки поехали в палату…
Граф де Мирмон. Но я же не произносил там речей!
Сезарина. А какая разница?
Граф де Мирмон. Правда, я с напряженным вниманием слушал.
Сезарина. Вот видите!
Граф де Мирмон. Что нам, парламентским ораторам, очень вредно, что нас вгоняет в гроб, так это проклятые дебаты… Я предпочитаю двадцать самых утомительных дискуссий вроде вчерашней, чем политические дебаты, – тут уж хочешь не хочешь, а высказывай свою точку зрения…
Сезарина. Сидите дома – право, так будет спокойнее!
Граф де Мирмон. Но это мне не помешает иметь свое мнение.
Сезарина. Конечно!
Граф де Мирмон. Я только буду держать его при себе – вот и все.
Сезарина. А потом, как вам угодно, но это уже решено: вы мне обещали посидеть дома.
Граф де Мирмон. Я и сижу!.. А ты за это обещай никогда больше не говорить со мной об Оскаре…
Сезарина. Клянусь!
Граф де Мирмон. …и не принимать в нем ни малейшего участия!
Сезарина. Ваши подозрения совершенно неосновательны, но раз вам это не нравится, то мой долг повиноваться… Больше я вам о нем ни слова не скажу… и даже, если хотите, откажу ему от дома… Как вы считаете?