За этих двоих Дрейк волновался меньше всего. Доктор и полудемон — почти отличная команда для Коридора, чего не скажешь о снайпере, которому в режиме реальных боевых действий пульс едва ли мешал целиться и стрелять, а также о стратеге, чье сердце спешно разгоняло ритм, но далеко не так спешно позволяло его успокоить.

— Аарон! — Начальник взялся за микрофон и отрывисто бросил в него: — Плохой результат, пока плохой. Стив, попробуй воздействовать на Эльконто и Канна дистанционно. Как только садитесь на землю, ментально снижай коротковолновые сигналы их мозга — накидывай элеонарную сеть. Это поможет снизить и пульс…

— Понял, шеф. — Последовал глухой ответ оттуда, где не виднелось и зги; лишь мутно-красные контуры четырех тел поднялись с имитирующего землю пола, какое-то время смотрели друг на друга, едва слышно переговаривались, затем принялись настороженно озираться по сторонам.

Дрейк вздохнул и нажал кнопку запуска приостановленной программы — клон Криалы принялся тут же формировать новых монстров. Таких, какими их видел системный программист Логан Эвертон. Интересно, создав мутных бесформенных гигантов с клыкастыми пастями и красными глазами, далеко ли он ушел от оригиналов? Наверное, достаточно далеко.

Те, в любом случае, куда опаснее компьютерных.

Временно отвернувшись от стекла, за которым вели бой за жизнь бойцы, Дрейк вновь переключил внимание на висевший в углу телевизионный экран и прибавил звук. Сегодня на первом городском, не прерываясь на паузы и рекламы, по кругу, набив оскомину в зубах и вызывая нудно массирующую виски головную боль, раз за разом транслировались новости — прямой репортаж с центральной площади, куда, стоило ливню прекратиться, для проведения демонстрации вышли тысячи людей.

— Пусть невидимое правительство объяснит мне, что происходит с нашим небом? Почему постоянно льет дождь? Мы голодаем, мы не в состоянии добраться до работы, метро стоит…

Дама в твидовом пиджаке тщетно пыталась отобрать переданный демонстранту с нерасчесанными волосами и злыми глазами микрофон.

— Где справедливость? Мы что, не платили налоги? Не соблюдали законы? Это наказание? Если так, то за что? Пусть нам объяснят…

— Да, пусть объяснят! — Присоединился к общему ору стоящий за спиной оратора дедок в шляпе. — Куда смотрит власть? Где она? Почему не показывается?! У них, поди, жратвы хватает…

Дрейк поморщился. Камера временно переключилась на общий план, показала тяжелое свинцовое небо, неровные ряды человеческих голов, покрытые тонкими пластиковыми плащами плечи, кусок стены, отделяющий театральную площадь от центральной — та точно так же колыхалась волнами человеческих тел, как и предыдущая.

Затем вновь крупный план: на этот раз истошно вопящей женщины с размазавшейся по подбородку помадой.

— У меня сын остался дома! Сын! Вы слышите? Но я не помню название города, помогите мне…

«Свихнувшуюся» — как теперь называли всех тех, кто случайно вспоминал в другом мире о сыновьях, дочерях, матерях и мужьях, и коих становилось все больше, оттеснили за ограждение, настойчиво попросили не мешать задавать действительно важные вопросы, которые «невидимый» Дрейк выслушивал с самого утра.

На что покупать еду, если до работы не добраться? Откуда на моем лбу появились морщины? Почему все соседи с третьего этажа одновременно забыли собственные имена, и как это лечить? Не заразно ли? Что случилось с моей машиной, которая расплавилась прямо на улице? Кто за это ответит?

Кто ответит — был наименьшим по сложности вопросов. А вот «почему»?…

Дрейк мог бы выйти на площадь, воспарить над фонарными столбами, взлететь под свод из хмурящихся туч и во всеуслышание заявить о том, что машина расплавилась из-за триполярно заряженных частиц, которые все чаще попадают сквозь установленный защитный контур на физические объекты этого мира и тем самым меняют свойства материи, вот только понял ли бы его хоть кто-то? Ну, хоть один человек?

Нет, все продолжали бы вопить «сделайте что-нибудь», «спасите!», «найдите и покарайте виновных» и терзали бы вопросом «когда?» Ну, когда все изменится?

Если бы он сам знал, «когда». Если бы мог дать гарантии самому себе или тем, кто сейчас дрался в тренажерном зале с невнятными, созданными из нулей и единиц, а вскоре и из темной энергии, монстрами. Что пообещать им? Что искомая книга выпадет навстречу сразу же, как только человеческая нога ступит в Коридор? Что выдаст нужные знания спешно и охотно, после чего доброжелательно проводит всех на выход? Что это знание пригодится, позволит выстроить новую систему защиты, после чего морщины на лицах, появившиеся из вставшего дыбом времени — прокушенного агрессивными частицами времени — рассосутся до состояния кожи новорожденного младенца? Что потерявшие память моментально все вспомнят, а вспомнившие забудут? Что метал расплавленной машины самостоятельно перекуется в декоративный с розами забор на радость соседям?