— Значит, старик, ты не в порядке?

Было непривычно, чтобы все мастера пришли, а его еще не было. За все время существования мастерской он и трех дней не отсутствовал.

— Не совсем, — пробормотал он.

— Лежишь в постели?

— Пока нет. У меня кое-какие дела в городе.

— Ты был у врача?

— Нет.

— А надо бы. Кстати, здесь Брассье. Не хочешь с ним поговорить?

— Нет. Я только хотел тебя предупредить, что несколько дней я буду отсутствовать.

— Можно тебя навестить?

— Это очень любезно с твоей стороны, но лучше не надо…

— Желаю тебе поскорее поправиться.

— Спасибо. До свидания.

Он вернулся домой. Все окна были распахнуты, Натали пылесосила в гостиной. Она оторвала взгляд от аппарата, внимательно посмотрела на Селерена и выключила пылесос.

— Вам совсем плохо, правда?

— Да.

— Сегодня вы пережили удар.

— Очень тяжелый.

— Идите в спальню. Вам нужно отдохнуть. Как только вы ляжете, я принесу вам кое-что такое, от чего вы проспите крепким сном несколько часов. Хорошо, что вы не пили…

Он подозрительно смотрел на нее.

— Почему вы сразу заговорили о тяжелом ударе?

— Потому что человек вашего склада не впадает без причины в такое состояние…

— Вы все знали?

— И знала, и не знала. Есть множество мелочей, которые не ускользают от женского глаза… Когда приходили ваши друзья, я подмечала некоторые знаки, взгляды, которыми они обменивались, у вашей жены глаза блестели и лицо розовело…

— Мы с вами говорим об одном и том же человеке?

— Да, о мсье Брассье.

— Вы думаете, его жена тоже знала?

— Я в этом не сомневаюсь, ведь ее совсем не беспокоило, что происходит рядом.

— Они любили друг друга…

— Да…

Он снял пиджак, ему было жарко.

— Вы ходили на улицу Вашингтона?

— Я только что оттуда… А откуда вы знаете адрес?

— Когда я узнала, что она вышла из дома и бросилась бежать на другую сторону улицы, я сразу же догадалась… Я боялась, как бы вам не пришло в голову то же самое и как бы вы не поехали туда…

— Восемнадцать лет они снимали эту квартиру, и консьержка сказала, что они ее великолепно обставили… Если бы только…

— Если бы только что?

— Если бы только она мне сказала…

— У нее не хватало мужества лишить вас радости жизни… Вы были человеком счастливым, доверчивым. Вы купались в своем счастье.

— Это правда. Порой я боялся. Может, это было предчувствие.

— Сейчас вам нужно перестать думать об этом, хотя бы до завтра… Вы на нее очень сердитесь?

— Даже не знаю. Я еще не задавался этим вопросом.

— Не надо на нее сердиться. Такому сильному, такому прочному чувству невозможно противиться. Я уверена, что она страдала, оттого что была вынуждена вам лгать.

— Вы так думаете?

— Она была из тех женщин, которые идут до конца…

— А он?

— Он никогда не был мне симпатичен из-за своей самоуверенности. Но то, что эта связь продлилась восемнадцать лет, говорит все же в его пользу. Без настоящей любви так долго не встречаются.

— Но почему? — воскликнул Селерен.

Почему он? Почему они? Если бы не этот дурацкий несчастный случай, он так ничего и не узнал бы и по-прежнему жил бы своей тихой, безмятежной жизнью.

— Консьержка говорит, что у нее там было тонкое постельное белье, необыкновенные пеньюары…

— Я знаю.

— Откуда?

— Как-то вечером она переодевалась при мне. Мой взгляд сразу упал на лифчик, какого я никогда не видела. Она покраснела, поспешно накинула халат и послала меня уж не помню за чем в кухню… Это было совсем не такое белье, какое она носила здесь…

— А я-то всегда думал, что она любит простые вещи…

— Только не на улице Вашингтона. А там, скорее всего, под влиянием мсье Брассье.

Его лицо ничего не выражало, а крупное тело, казалось, обмякло. Он смотрел на кровать, на окно, словно не знал ни что ему делать, ни куда себя девать.

— Что мне сказать детям?

— Я им скажу, что вы еще плохо себя чувствуете, что не совсем оправились от своей простуды.

— Бедняжки. Они-то тут ни при чем.