— Ну, ну, — подхватил король. — Вы соблазнитель, Витри. Вы хотите немножко поболтаться среди дам. Делайте, что я вам говорю. Пятьдесят лет я охраняю себя без капитана, и сегодня постараюсь охранить себя сам.

— О, что до этого, — ответил Витри, — нет никакой необходимости, чтобы ваше величество охраняли себя. У меня внизу дюжина молодцов к вашим услугам. Они сопроводят вас, куда вы пожелаете.

Витри вышел. Тогда король ступил за порог комнаты королевы и спросил, внизу ли его карета.

Ему ответили, что да.

Эти слова услышал человек, сидевший на камне у ворот Лувра, где лакеи ожидали своих господ. Никто не обратил на него внимания. Этот человек встал и ждал короля между двумя воротами. Король вновь вернулся в кабинет. Трижды простился с королевой, обнимая ее, чувствуя, что его сердце не хочет расстаться, оторваться от нее.

— Сир, — сказала жена маршала де Ла Шастра, заметив эту нежность, — мне кажется, что ваше величество с каждым днем все больше влюбляется в королеву.

Король в третий раз обнял Марию Медичи и вышел. Встретив маршала Буа-Дофена, он приказал ему быть готовым к отъезду в армию. Уже во дворе, увидев герцога Анжуйского, король спросил, указывая на Бассомпера:

— Знаешь ты этого господина?

Наконец в три часа сорок пять минут он поднялся в карету, но, заметив герцога д'Эпернона и зная, что у того дело в городе, усадил его справа от себя. У дверцы с той же стороны стояли маршал де Лаверден и мсье де Рокелор. С другой стороны герцог де Монбазон и маркиз де Ла Форс. Спереди Лианкур, его первый конюший, и маркиз де Мирабо.

Кучер спросил, какие будут указания.

— Для начала выедем из Лувра, — ответил король.

Потом под сводами первых ворот он приказал открыть окна с обеих сторон кареты.

Человек, который ожидал между двумя воротами, был на страже. Увидев, что герцог д'Эпернон сидит рядом с королем и услышав слова: «В Арсенал!» — он понадеялся отыскать по дороге удобный случай для исполнения своего замысла и, скользнув между каретой и стеной, пошел ожидать короля у одной из маленьких лавчонок на улице де Ла Феронери.

Перед домом Лонгвиля король приказал остановить карету и освободил всех, кто его сопровождал.

Тогда кучер второй раз спросил, куда он должен ехать, как будто раньше не расслышал.

— Круа-дю-Трауар, — сказал король.

— А оттуда?

— Оттуда? Скажу позже.

И кучер остановился у Круа-дю-Трауар. Король колебался минуту, отправиться ли ему к мадемуазель Поле или в Арсенал. Решил поехать сначала в Арсенал, а на обратном пути к мадемуазель Поле.

Просунув голову через дверцу, он громко сказал:

— В Арсенал через кладбище Сент-Инносан. И, так как было жарко, он скинул плащ и положил его на колени. Прибыли на улицу де Ла Феронери. При въезде в улицу король увидел мсье де Монтиньи в его карете. Еще раз высунувшись из кареты, он ему крикнул:

— Сеньор Монтиньи, ваш слуга! — И карета короля въехала в улицу.

Улица была запружена ярмарочными палатками и лавочками, прилепившимися к стене кладбища Сент-Инносан. Четырнадцатого мая 1554 года, ровно за пятьдесят шесть лет до этого, король Генрих II, находясь в Компьене и рассудив, что улица де Ла Феронери является привычной дорогой, которой следуют короли Франции, чтобы попасть из Лувра в их замок Турнель, выпустил эдикт, по которому эти лавки должны были быть разрушены и снесены.

Эдикт был ратифицирован парламентом, но с исполнением его не спешили.

Среди этих-то палаток и лавок человек, поднявшийся с камня у входа в Лувр, ждал короля. И, как будто идя навстречу дурным намерениям этого человека, случилось так, что, въезжая в улицу, карета короля натолкнулась на две повозки, одну груженную сеном, другую — вином. Повозка с сеном, занимавшая середину улицы, была причиной того, что кучер завернул направо. Пешие слуги из-за этой преграды пошли через кладбище. Прохожие начали протискиваться между каретой и лавчонками, о которых мы говорили.

Человек, в свою очередь, последовал тем же путем. Плащ на левом плече скрывал кинжал. Голова короля была повернута вправо. Он говорил с д'Эперноном, которому хотел вручить бумагу. Правая рука короля лежала на воротнике герцога, левая сжимала плечо герцога де Монбазона, отвернувшего голову, чтобы не слышать того, что король говорит д'Эпернону и маршалу Лавардэну.

А он говорил:

— Когда вернемся из Арсенала, я прикажу показать вам планы, сделанные Декюром для прохода моей армии. Вы будете так же довольны, как и я. — Неожиданно замолчав, он сказал: