— А зачем, Саймон? Говори сейчас, по телефону.

— Что ж, Ройбен, я хочу тебя предостеречь. Очень подозрительно для потенциального наследника появиться таким вот образом, не выдвигая никаких требований денежного возмещения. Я бы хотел, чтобы во время встречи ты полагался на мои советы и подсказки по поводу того, что говорить, а что не говорить, и настоятельно советовал бы тебе не отвечать на вопросы о ценности дома, его оценочной стоимости, насчет предметов обстановки, их ценности и стоимости, или стоимости личного имущества Феликса Нидека…

— Понял. Это я все понимаю, Саймон. Я выслушаю человека, посмотрю, что он может мне сказать.

— Именно так, Ройбен. Слушай, но ничего не обещай. Пусть грузит, как сейчас дети говорят. Просто слушай. Он намерен обсуждать вопросы только с тобой, но ты не обязан отвечать на все, что он скажет во время этой встречи.

— Понял. Завтра. Час дня.

— По-моему, он уже очаровал Артура Хаммермилла. Они уже вечера вместе проводят. Вчера ходили в оперу, на «Дона Джованни». Артур сказал, что он — вылитая копия отца. Но, скажу я тебе, в наше время, пока человек не согласится на анализ ДНК, никакого установления родства не будет. И он должен понимать это. Конечно же, он в любой момент может передумать.

Но он не передумает. Потому что не может этого сделать.

— Увидимся завтра, Саймон. Извини, что сразу не перезвонил.

— О, и кстати. Это твоя статья про Человека-волка сегодня утром в «Обсервер» вышла? — спросил Саймон. — Очень хороша. Да и этот мистер Нидек-младший очень ею впечатлился.

О, да неужели? Снова попрощавшись, Ройбен повесил трубку. Он ощутил сильное возбуждение. Это был Феликс. Феликс появился! Феликс уже здесь.

Лаура сидела на ковре, у камина. Читала одну из книг про вервольфов, делая пометки в небольшом блокноте.

Он сел рядом, скрестив ноги, и все ей рассказал.

— Это Феликс, безусловно, — закончил он, глядя на фотографию почтенных джентльменов над камином. Не мог сдержать возбуждения. Феликс жив. Феликс, живой и здоровый, Феликс, обладающий ключом ко всем тем тайнам, которые окружали Ройбена, будто густая пелена дыма, такая, что от нее перехватывало дыхание. Феликс, который вполне может желать уничтожить и его, и Лауру.

— Да, у меня четкое ощущение, что ты прав. Послушай вот это.

Она взяла в руку блокнот.

— Вот фамилии этих почтенных джентльменов.

Так они их между собой стали называть, уже привычно.

— Вэндовер, Вагнер, Горлагон, Тибо. Каждая из них связана с какой-нибудь историей о вервольфах.

Ройбен молчал.

— Начнем с Фрэнка Вэндовера. Что ж, есть очень известный роман о вервольфах, «Вэндовер и зверь», написанный Фрэнком Норрисом и опубликованный в 1914 году.

Так это правда! Ройбен был слишком ошеломлен, чтобы ответить.

Лаура продолжала.

— Берем следующее имя, Рейнольдс Вагнер. Имеем исключительно популярный в свое время рассказ «Вагнер-вервольф», написанный Дж. У. М. Рейнольдсом, и впервые опубликованный в 1846 году.

— Продолжай.

— Горлагон — вервольф из средневековой повести Мари де Франс.

— Конечно, я же ее читал много лет назад! — ошеломленно ответил Ройбен.

— Барон Тибо — комбинация имен из известного рассказа Дюма «Волк-вожак». Первое издание в 1857 году, во Франции.

— Так это правда! — прошептал он. Встал, глядя на фотографию мужчин в джунглях. Она встала рядом.

Барон был единственным из них, чьи волосы были заметно седыми, старше остальных, с морщинистым, но очень приветливым лицом. У него были необычно большие серые глаза, очень добрые. Рейнольдс Вагнер, возможно, был рыжеволосым. Сложно сказать. Примерно такого же возраста, как Феликс и Маргон, с узким изящным лицом и миниатюрными руками. Фрэнк Вэндовер выглядел несколько моложе остальных, с вьющимися черными волосами, темными глазами и очень светлой кожей лица, на которой выделялся выразительный чувственный рот.

Что-то в их лицах напоминало Ройбену известную картину, но он никак не мог вспомнить, какую именно.

— О, а Том Маррок? — продолжила Лаура. — Это отсылка к Сэру Марроку, вервольфу из цикла «Смерть Артура» сэра Томаса Мэллори, написанному в начале пятнадцатого века. Его ты тоже наверняка читал.

— Конечно, — ответил Ройбен, не в силах оторвать взгляд от лиц на фотографии.

— Но эти отсылки не имеют никакого значения, — сказала Лаура. — Как и датировка. Важно то, что все имена соотносятся с литературными персонажами вервольфов. Следовательно, эти имена — либо выбранные специально, для входящих в общество, либо намеренный знак другим, обладающим этим особенным даром.

— Знак, — сказал Ройбен. — Никто не станет менять подлинное имя ради развлечения или чтобы подчеркнуть принадлежность к определенному обществу.

— Как думаешь, сколько раз им приходилось менять имена? — спросила Лаура. — Сколько раз им приходилось рождаться заново, принимая новые имена? А теперь этот человек, Феликс Нидек, появляется под собственным именем, назвавшись собственным незаконнорожденным сыном. А нам известно, что этот дом построил человек по имени Феликс Нидек в 80-х годах XIX века.