Ройбену отчаянно хотелось повидаться со Стюартом, но никакие его слова не могли переубедить доктора Катлер.

Грейс соглашалась рассказать куда больше, при условии, что ни одно слово из этого не попадет в печать. Ройбен поклялся ей, что будет соблюдать абсолютную конфиденциальность. Я просто хочу, чтобы с ним все было в порядке, чтобы он выжил, жил так, будто ничего этого и не случилось.

Стюарта лихорадило, иногда он бредил, но в целом он не просто выжил, но просто цвел, демонстрируя те же самые симптомы, что и у Ройбена. Синяки пропали, ребра срослись, кожа блестела и дышала здоровьем, и парень, по словам доктора Катлер, быстро рос.

— С ним все происходит быстрее, — сказала Грейс. — Намного быстрее. Но он же совсем юн. Не так уж много лет разницы, но какую роль они сыграли.

От антибиотиков Стюарт покрылся ужасной сыпью, а потом она вдруг исчезла. Беспокоиться не о чем, сказала Грейс. Жар и бред, конечно, настораживают, но никакого заражения нет, и на несколько часов каждый день Стюарт приходил в себя, каждый раз начиная требовать, чтобы к нему пустили людей, грозился выпрыгнуть в окно, если ему не принесут его мобильный и компьютер, спорил с матерью, которая уговаривала его выгородить отчима, чтобы спасти его от тюрьмы. Он заявлял, что слышит голоса, знает, что происходит в больнице и домах поблизости, приходил в возбуждение, не хотел лежать в койке, спорил с врачами. А еще он опасался отчима, боялся, что тот причинит вред его матери. Каждый раз медикам приходилось давать ему успокоительные.

— Ужасная она женщина, эта его мать, — призналась как-то Грейс. — Ревнует сына. Обвиняет его в том, что он провоцирует отчима на вспышки гнева. Ведет себя с ним, как с надоедливым младшим братом, который мешает ей жить в свое удовольствие с новым бойфрендом. Мальчик просто не понимает, насколько по-детски она себя ведет, смотреть противно.

— Я помню, какая она, — тихо сказал Ройбен.

Но в одном Грейс была непреклонна, как и остальные, не позволяя Ройбену видеться со Стюартом. Пока что — никаких посетителей. Это единственное, что они могут сделать, чтобы сдержать шерифа и полицейских, а еще сотрудников суда штата. Разве может она сделать исключение для Ройбена в такой ситуации?

— Они выведут его из себя вопросами, — сказала она.

Ройбен хорошо понимал это.

К нему в Нидек Пойнт за неделю уже четыре раза приезжали, пытаясь выжать хоть каплю информации. Ройбен каждый раз сидел на диване у камина, терпеливо объясняя снова и снова, что вообще не видел «зверя», напавшего на него. Снова и снова приводил их в коридор, туда, где все случилось. Показывал окна, которые тогда были выбиты. Они делали вид, что удовлетворены, а через двадцать четыре часа приезжали снова.

Он терпеть не мог этого, делать вид, что он абсолютно искренен, делать вид, что готов удовлетворить их интерес, внутренне дрожа от напряжения. Они разговаривали с ним честно, без подвохов, но уж очень занудно.

Журналисты уже разбили лагерь у дверей больницы в Санта-Розе. Старые школьные друзья Стюарта организовали фан-клуб и ежедневно устраивали пикеты, требуя, чтобы убийцу постигло заслуженное наказание. К ним присоединились даже две монахини радикальных взглядов. Они проповедовали, что Человек-волк из Сан-Франциско больше позаботился о пострадавшем гее, чем простые люди, населяющие Калифорнию.

Вечерами Ройбен ходил вокруг больницы в футболке с капюшоном и очках, обходя квартал по кругу, прислушиваясь, размышляя, сгорая от нетерпения. Однажды ему показалось, что он увидел в окне Стюарта. Услышит ли его Стюарт? Он прошептал, что он здесь, что он не оставил Стюарта одного, что он просто ждет.

— Смерть этому мальчику уже не грозит, — заявила Грейс. — Об этом можешь и не беспокоиться. Но я должна докопаться до корней этих симптомов. Должна выяснить, что все это означает. Это уже стало для меня всеобъемлющей страстью.

«Ага, а еще и опасной», — подумал Ройбен. Для него самым главным было то, что Стюарт жив, и он достаточно доверял Грейс, чтобы позволить ей позаботиться об остальном.

Тем временем между Грейс и загадочным доктором Ясько случилась размолвка, хотя Грейс и не хотела рассказывать Ройбену, по какой причине. Скажем так, доктор предложил сделать то, что Грейс не нравилось, с чем она не могла согласиться.

— Ройбен, этот парень верит, верит в необычное, — сказала Грейс. — Просто одержимость какая-то. Есть и другие опасные симптомы. Если он попытается с тобой связаться, ни на что не соглашайся.

— Обязательно, — ответил Ройбен.

Самым подозрительным было то, что загадочная частная больница в Саусалито почти не имела никакой документации, у них была лицензия лишь на проведение частным порядком курса реабилитации наркоманов.

— Она будто ниоткуда появилась, — сказала Грейс. — И мне это не нравится.

Ясько увивался вокруг Стюарта, постоянно пытаясь вовлечь его мать в долгие разговоры насчет загадочной встречи парня с Человеком-Волком, и Грейс отнеслась к этому с подозрением.