— Я знаю это место, — сказала Лаура. — По крайней мере, думаю, что видела. — Взяла в руку старинную салфетку с кружевной оторочкой с небольшой треугольной подставки рядом с подносом с фруктами и сладостями, протерла глаза и крепко сжала ее в руке. — Нашла, когда гуляла по берегу. Забраться по этим скользким скалам не смогла бы, но явно это место видела.

— Скорее всего, — ответил Феликс. — Там очень опасно, в прилив вода заливает тоннель метров на сто. Такой тоннель только для Морфенкиндер, которые могут плавать и лазать по скалам не хуже драконов, если захотят.

— И вы были там, в этих бетонированных комнатах, за погребом? — сказал Ройбен.

— Да, по большей части, или в лесу поблизости. Конечно же, мы отправились следом за тобой в Санта-Розу, когда ты решил повидать Стюарта. Следовали за тобой, когда ты искал его. Если бы ты его не спас, мы бы вмешались. Но ты отлично справился, как мы и ожидали.

— А этот Человек-волк, который сегодня вечером вломился в дом, — один из тех, кто на фотографии? — спросила Лаура.

— Это был Сергей, — улыбаясь, проговорил Тибо своим сочным баритоном. — Мы спорили, кому выпадет эта честь, но Сергей был непреклонен. Сейчас они вместе, он и Фрэнк Вэндовер. Клопова десять лет держала нас в плену. Клопова убила одного из нас. И сегодня мы все получили надлежащую сатисфакцию за это.

— Они вернутся завтра, — сказал Феликс. — Сейчас они заняты тем, что прокладывают путь на юг для Человека-волка. Устроят хорошее шоу утром в Мексике. А когда они вернутся, я надеюсь, что ты примешь их здесь, чтобы все мы, с твоего позволения, могли спать под крышей этого дома.

— Это ваш дом, — сказал Ройбен. — Считайте меня лишь его хранителем.

— Нет, милый мальчик, — сказал Феликс, точно так же, как говорила это Мерчент. — Это твой дом. Совершенно определенно, это твой дом. Но мы примем твое приглашение.

— Безусловно, — сказал Ройбен. — Сейчас и всегда, когда бы вы ни пожелали.

— Если не возражаешь, я займу свою старую комнату, — сказал Феликс. — Маргону всегда нравились другие, поменьше, по северной стороне, с видом на лес. Тибо мы поселим в одной из комнат на южной стороне, рядом со Стюартом, а Фрэнк и Сергей будут спать в угловых комнатах, в северо-восточном конце дома, там, где дубы.

— Пойду посмотрю, как там дела, — сказала Лаура, вставая.

— Вовсе незачем, моя дорогая, — сказал Феликс. — Сядь, будь любезна. Я точно знаю, что там все прекрасно, как всегда. Может, вещи немного старше стали, немножко плесени появилось, но эти комнаты вполне удобны. Я бы хотел, чтобы ты осталась здесь, рядом с нами. Наверняка тебе хочется знать, что же произошло.

Ройбен кивнул, соглашаясь, и снова обнял Лауру.

— Должен сказать тебе, Ройбен, что, имея дом такого размера, тебе следует завести одного-двух слуг, заслуживающих доверия, — сказал Феликс. — Иначе эта прекрасная женщина замучит себя домашней работой по своей же воле.

— Правильно, — ответил Ройбен и покраснел. Ему не хотелось думать, что он использует Лауру, вынуждая ее принять роль домохозяйки. Хотел было возразить, но счел, что сейчас неподходящее время для этого.

И в глубине души мечтал, что эти люди никогда не покинут их.

Даже и не знал, как вернуть разговор к прежней теме, насчет доктора Клоповой. Но это сделала за него Лаура.

— Так это в Советском Союзе Клопова вас в плену держала? — спросила она.

— Началось с этого, — ответил Феликс. — Нас предали, и мы попали в ее руки в Париже. Маневр был великолепен. Ей помог мой ближайший родственник и его жена.

— Родители Мерчент, — сказал Ройбен.

— Точно, — ответил Феликс. Он произнес это ровно, безо всякого осуждения. — Долгая это история. Скажем так, Абель продал нас Клоповой и ее подручным за немыслимые деньги. Нас заманили в Париж, сообщив, что профессор Филипп Дюрель, который тогда якобы работал на раскопках на Ближнем Востоке под эгидой Лувра, нашел ценнейшие артефакты. — Он вздохнул. — Дюрель был гениальным рассказчиком, и он просто заворожил нас в телефонных разговорах. Мы съехались в Париж, приняв его приглашение собраться в небольшом отеле на левом берегу Сены.

— Ловушка должна была быть организована в густонаселенном городе, сам понимаешь, — прокашлявшись, сказал Тибо несколько эмоциональнее. — Там, где наши чувства будут притуплены множеством звуков и запахов, чтобы мы не обнаружили тех, кто нас ловит. Нас усыпили наркотиком, всех, кроме Сергея, которому удалось сбежать и который с того самого дня не прекращал искать нас.

Он глянул на Феликса, и тот дал ему знак продолжать.

— Почти сразу после этого Дюрель и Клопова перестали получать финансирование от правительства. Нас тайно вывезли из России в мрачную, скверно оборудованную лабораторию неподалеку от Белграда, где началась битва между умом и терпением.

Тибо покачал головой, вспоминая.

— Филипп Дюрель был гениален, в этом ему не откажешь.

— Все они были гениальны, — сказал Феликс. — Клопова, Ясько, все. Они верили в нас и в свой успех. Знали такие факты из нашей истории, что мы просто пришли в изумление. Обладали обширнейшими научными познаниями в тех областях, где обычные ученые не строили даже догадок.

— Да, моя мать обманулась, увидев масштаб его таланта, — сказал Ройбен. — Но достаточно быстро начала относиться к нему с подозрением.