— Что ты хочешь этим сказать? — вопрошала совсем уже растерянная Руфь.

— То самое. Что вначале и я шибко удивлялся… а ты — так до сих пор шибко удивляешься. А удивляться тут нечему. Здесь все примерно как у нас… только с космическими кораблями. Нашу братву перевести в эти края, дать «утюг» как у Глерг Лана — вполне за своих сойдем. А ты говоришь — «фантастика»…

С этими словами Брыкин опрокинул остатки напитка себе в стакан и одним глотком осушил его. После чего возобновил разговор — но на более приятную для себя тему.

— Все-таки классно ты эту стерву ментовскую развела! Как ребенка, честное слово. Хотя… чего еще от твоей «пятой графы» ожидать?

Улыбнулась и Руфь — которой вполне понравился такой своеобразный комплимент. Действительно — «помощью в поиске артефакта» девушка могла бы гордиться. Могла бы — принадлежи она к определенным кругам.

Просто положив черный кубик за пазуху, Руфь Зеленски превратилась практически в человека-компаса. Или в нечто сродни древним лозоходцам — искателям источников подземной воды. И покуда смуглый напарник Зельды оставался охранять Брыкина, сама госпожа младший вершитель, на своем летающем шаре, вдвоем с Руфью отправилась к бывшей стоянке Глерг Лана.

А Руфи в этих условиях оставалась сущая ерунда. Следить за изменением температуры кубика и подсказывать управлявшей шаром Зельде. Корректировать направление. Эта игра «теплее-холоднее» вскоре дала совсем не игровые плоды — когда кубик стал почти горячим.

Незаметно переложив его в карман, Руфь рекомендовала младшему вершителю приземлиться. Затем Зельда Маарн связалась с ПМБ и вызвала помощь: огромного робота с множеством разнокалиберных конечностей. Робот перерыл все в радиусе сотни метров — да так, что пасторальный пейзаж стал похож на зону боевых действий. Но как же вытянулось от удивления лицо Зельды, и как засверкали ее глаза — когда в одной из ям показался искомый черный куб.

Примерно таким же было выражение лица у многих однокурсников Руфи. После сдачи ими какого-нибудь трудного экзамена или зачета; особенно на первом курсе.

И главное — бедняга Зельда была искренне уверена, что именно Руфи она обязана столь ценной находке. Поэтому госпожа младший вершитель прямо на месте, чуть ли не клятвенно обещала ей «не остаться в долгу». Другими словами — добиться операции против Глерг Лана, освободить Санаева и вернуть всех троих на Землю. Руфь же при этом благоразумно помалкивала и лишь слегка улыбалась.

Было чему…

Напомнив своей попутчице сей, несомненно приятный, эпизод, Брыкин направился за новой порцией оранжевого напитка. К стойке, которую он про себя называл «барной». Несмотря на полное отсутствие спиртного в столовой.

А снаружи, по ту сторону большого, на полстены, иллюминатора, на фоне ближайшей планеты, сновали корабли, приписанные к базе. Подготовка к операции шла полным ходом; счет же до ее начала пошел уже на минуты.

А что же Артур Санаев? Он был в ярости. Он был вне себя от злости и разочарования. И был готов зубами рвать тех людей, кому доверился столь опрометчиво. И имел на то целый ряд оснований.

Прежде всего, на корабле Глерг Лана всем было глубоко наплевать на статус своего гостя. И это наплевательство члены экипажа выражали только что не вербально. В последнем, впрочем, не было необходимости — как не имело смысла сотрясать воздух, объясняя очевидные вещи. Важно то, что презрение имело место, и что на Санаева-младшего смотрели как на добычу. Как на трофей — но уж точно не как на VIP-персону.

Кроме того, капитан Лан и его подчиненные не преминули выразить свое презрение конкретными действиями. На время пребывания на корабле Артур был помещен отнюдь не в номер-люкс, и даже не в полноценную каюту. Камера три на четыре метра стала его временным обиталищем. Свободное же перемещение по кораблю было запрещено.

И главное — ни крики, ни угрозы, ни призывы к жалости и совести на членов экипажа не действовали. Эти люди реагировали лишь на прямые угрозы — сродни смотрящему на них дулу. В противном случае они бы предпочли для себя другой… так скажем, род деятельности.

Вдобавок, накормили Санаева всего один раз. Вроде бы пустяк… но только не для человека, не успевшего съесть ни крошки на протяжении почти суток. Да и как накормили — выдали на металлической тарелке нечто аморфное и почти безвкусное. «Питательная биомасса», — пояснил принесший тарелку член экипажа. Артур в тот момент был готов запустить в него этой тарелкой… если бы не жуткий голод.

Наконец, в камере, всю мебель которой составляла прикрепленная к полу койка, было… скучно. Санаеву просто нечем было заняться, кроме как лежать на этой койке, смотреть в потолок, и злиться, злиться, злиться. А также с почти детской наивностью ждать возвращения на Землю.

Знай Артур правду, его злость на Глерг Лана достигла бы и вовсе заоблачных вершин. Оная же заключалась в том, что предположения Зельды Маарн подтвердились на все сто. Капитан Лан и не думал мотаться по всей Галактике в поисках каких-то, незнакомых ему, Земли и Москвы.