Мой хозяин с артистическим совершенством передал это «благодарю» вместе с благосклонно-величественным кивком Теди.

И словно он сам наблюдал со стороны свое исполнение, граф разразился безудержным, до слез хохотом. Совершенство ли передачи тому причина или еще что другое, но меня ледяной молнией резануло вдоль позвоночника.

— Говорят, — сквозь смех продолжал граф, — на прошлой неделе сам партийный секретарь Смодич остановил его на улице. Не согласитесь ли пропустить со мной стаканчик, ваше сиятельство? И завел его в кооперативный погребок. И заставил рассказать, какова была расстановка политических сил в стране, когда он, Теди, чуть не стал хорватским баном.

— В конце концов он сделался популярным человеком.

Граф посерьезнел.

— Теди всегда был популярен. — Во всей округе, насколько мне известно, ни один аристократ так тесно не общался с народом, как он.

— На свой лад.

— А как еще он мог по-другому?

— Это верно.

— Он строго придерживался правила: перед каждыми депутатскими выборами пешком обойти все село и за руку поздороваться с каждым стоящим у порога избирателем.

— Выборы устраивались через четыре года или через пять?

— Сначала через четыре, потом через пять. Но он по меньшей мере десяток раз избирался в парламент от здешних мест. Даже епископ так часто не наезжал в село.

— И только поэтому «достопочтенные мужики» его содержат? А не из вечной ли предосторожности земледельца: мол, как знать, куда ветер дунет? Или из чувства раскаяния, что вырубили его прекрасный парк? Или просто из суеверного страха перед загробным миром? Как монеты кладут на глаза умерших.

— Откуда мне знать?! — беспечно воскликнул граф. — А почему содержат меня?

— Папу никто не содержит! Папа получает посылки из Лондона!

— С окраины села я получаю посылки — с картошкой и с мясом, когда режут свинью. А ты устраиваешь, чтобы они меня содержали! — Графский палец нашел секретаршу.

Кухонная атмосфера омолаживает женщин. Когда я вошел, секретарша показалась мне особой лет пятидесяти и весьма увядшей. Сейчас же она не только раскраснелась от жара, но и расцвела: преобразилась в жизнерадостную и крупную, упругую, как надутая шина, тирольскую блондинку.

— Здесь и устраивать нечего! — бросила секретарша с такой интонацией, что я невольно обернулся: уж не подбоченилась ли она задорно.

Я кончил возиться с водяным ружьем и протянул его востроглазому мальчугану. Он унаследовал жгучий взор своей бабки. Все время, пока я мастерил, мальчик стоял подле меня и неотрывно следил за движениями моих рук, точно умная собака за тем, как режут сало. Его ручонка доверчиво касалась меня.

Великий исторический катаклизм для всей центральноевропейской аристократии в конечном счете — и в результате игры случая — война сделала не столь ощутимым. Именно в силу тех потрясений, которые в войну претерпела вся страна.

Как-то на рассвете в коридоре убежища под канядским замком старый граф обратил внимание, что сапоги над его головой стучат по-иному, не так, как накануне. Какая-то другая армия, определил он опытным слухом военного. И действительно, русских солдат даже по маршировке можно отличить от немецких.

В замках — и в эргёдском тоже — теперь разместилось командование одной из советских частей. Прошло несколько месяцев, прежде чем они ушли оттуда и передали замок местным органам управления новосозданного государства. И так повсюду в стране удалось избежать даже мимолетной встречи лицом к лицу с тем призраком, которого венгерский феодализм так страшился: столкновения с «необузданным народом».

— И вот мы вернулись сюда только с тем, что на нас надето. Даже без куска хлеба.

— На ваше счастье, — сказал я, невольно повысив голос, потому что на какой-то из сковородок принялось немилосердно шкворчать топленое сало.

Сковороды совершенно определенно приняли мою сторону. Я попросил разрешения закурить и, получив его, предложил не только старому графу, но и дамам свой портсигар из березового корня, который я специально для этого случая наполнил лучшими сигаретами. Сигареты тогда были в обращении наравне с разменной монетой. Сигарету приняла даже княгиня. Но закурить — закурили только молодые (вернее, помолодевшие) женщины. Мокрыми, в жиру руками они не могли ни к чему прикоснуться, поэтому я раздал им сигареты и поднес огня, и они курили, не вынимая изо рта сигареты, отворачиваясь, чтобы дым не ел им глаза. И при этом ни на минуту не прекращали стряпню.

Невестка графа очищала совсем еще тонкие молодые корешки сельдерея, и от них исходил удивительный аромат. Княгине на колени поставили корзину с зеленым горошком, лущить его, и от горошка тоже распространялось деликатное благоухание. Время от времени поднимали какую-нибудь крышку, и тогда из горшка вырывался аппетитнейший дух. Секретарша разбила яйцо в горку муки и принялась месить тесто, ритмично покачивая стол… Можно было бы заполнить целые страницы описаниями одних только запахов сырой и готовящейся пищи, теша читателя и себя иллюзией, что подобные вычуры — искусство. Приготовлялся цыпленок — в виде рагу пли паприкаша, но пока что он давал о себе знать лишь резким запахом сырых потрохов.