Подойди и дотронься до меня, — сказал Данте. Если я не настоящий, ты не сможешь до меня дотронуться.

Таннер закрыл глаза и потянулся. Сперва он почувствовал только постель, одеяло. Тогда он потянулся немного дальше, и почувствовал кое-что необычное, нечто, что двигалось, что-то живое.

— Это и вправду ты, — сказал Таннер улыбаясь. — Не могу в это поверить. Как ты выжил? И что ты здесь делаешь?

Я пришел проведать тебя, — ответил Данте. Разве приятель не может забежать и проведать старого друга?

— Конечно, — ответил Таннер.

И еще…

— Что, Данте? Ты можешь сказать мне.

Я ненавижу просить об одолжении, Таннер, но мне нужна твоя помощь. Я нуждаюсь кое в чем.

— Всё что угодно, — сказал Таннер. — Все мое — твое.

Мне трудно дышать, — сказал Данте. Мне нужно, чтобы ты поделился со мной кислородом из своего баллона.

— Но каким образом?

Просто сделай длинный узкий разрез в дыхательной трубке,сказал Данте. Я сделаю надрез на своей, а затем мы соединим их вместе. Так мы оба сможем дышать.

— У меня не… — У меня нет дыхательной трубки — хотел было сказать Таннер.

Но затем он потянулся к горлу и почувствовал её, она была там.

У меня не так много времени,сказал Данте.

И действительно, его губы выглядели еще более посиневшими, чем несколькими мгновениями ранее.

— Мне нужно что-нибудь острое, — сказал Таннер. — Где мне найти что-то подходящее?

Там, в выдвижном ящике тумбочки лежит перочинный нож,сказал Данте.

— Но откуда ты знаешь, что у меня в тумбочке?

Я полон сюрпризов,сказал Данте и улыбнулся, его посиневшие губы растянулись и побелели.

Таннер достал нож и высвободил самое большое лезвие.

— Где сделать надрез? — спросил он.

Где угодно,ответил Данте, главное, чтобы он был достаточной длинны. Запомни, сделай его подлиннее.

Таннер кивнул.

— Готов? — спросил он.

Готов,сказал Данте.

Он сделал длинный горизонтальный надрез, почти перерезав трубку надвое.

— Отлично, — сказал Таннер, — быстро, давай свою трубку мне.

Его голос прозвучал странно, что-то было не так с его голосовыми связками. Он закашлялся, сплёвывая кровь. Одеяло перед ним казалось покрытым красноватыми брызгами. Он посмотрел вниз и увидел, что по его груди текут ручьи крови.

Тебе нужно было оставить его там, где он был в безопасности,услышал он слова Данте, звучащие теперь в отдалённости. Тебе не следовало пытаться понять его.

— Быстрее, — прохрипел Таннер, протягивая свою руку. — Данте? Понять что?

Но Данте нигде не было видно.

С характерным шипением кислород продолжал улетучиваться из дыхательной трубки в пространство. Он пытался закрыть разрыв своей рукой, но он был слишком широким — воздух продолжал просачиваться. Его руки были липкими, грудь тоже, волосяной покров на них весь слипся от крови.

Он снова попытался позвать Данте, но с его горлом что-то случилось. Он мог издать только булькающий звук. Таннер попытался встать с кровати, но всё казалось слишком замедленным, как если бы он был под водой.

Очень медленно он переместил одну ногу к краю кровати, и за её предел, позволив ей упасть на пол. Теперь только оставалось позаботиться о второй ноге. И тогда он сможет подняться и подойти к зеркалу, чтобы хорошенько рассмотреть себя и попытаться выяснить, где же он ошибся.

Несмотря на темноту, мальчик уверенно следовал вперёд. Несколько раз ему приходилось останавливаться, нетерпеливо ожидая пока Альтман и Ада догонят его.

Как только они приближались, Чава начинал болтать, рассказывая о вещах, которые Альтман понимал с трудом.

— Ведьма, — говорил он, — она была мертва, но она всё равно помогла нам. Я отправился найти её, и она пришла со мной, и говорила со мной, и рассказала, что делать. Если бы она не пришла, как бы я тогда знал, что нужно сделать?