Смутно он чувствовал на щеке руку Мастера и ощущал его смех в своем разуме.

И потом это тоже ушло; осталась только Тьма.

Глава 18

Слишком опустошенный, чтобы как-то осмысленно реагировать, Люк с готовностью скользнул в милосердное забытье, дарующее свободу от холодной, жесткой действительности; он уже не видел и не чувствовал окруживших его людей, которые, тихо ступая по залитому алой кровью полу, с огромной осторожностью и почтением подняли обессиленное тело и унесли его с места бойни.

Палпатин не пошел за ними - страстно желая продлить этот упоительный момент.

Отец мальчишки убивал Силой много раз, как и сам Палпатин, - но произошедшее сейчас было другим. Он уже и забыл, насколько это вдохновляло, какой экстаз приносило…

Первая кровь всегда была захватывающим, восхитительным событием - полной капитуляцией всех доводов разума перед неистовыми эмоциями, дающими могущество и снимающими ограничения.

Но сейчас Палпатин наблюдал кульминацию чрезвычайно долгой и отчаянной борьбы – ключевой, переломный момент, когда спали цепи всех предыдущих верований и убеждений; и это мгновение было прекрасно и… возвышенно, как произведение искусства.

Стоя каждой потраченной на него секунды.

Мальчишка был воплощением всего, чем должен был стать его отец - растущим неограниченным потенциалом. На этот раз не будет ни полумер, ни ошибок.

Задача подчинить такую мощь своей воле ужасала и возбуждала одновременно. Суметь управлять ею – а не дать уничтожить себя; все равно что укротить стихию, получив власть над нею. Все равно что приручить торнадо.

И только сейчас, после наивысшей точки этого удивительного «грехопадения» своего необузданного джедая, Палпатин начнет устанавливать над ним полный контроль.

Наконец-то он сможет двинуться дальше, начав обучать мальчишку путям ситхов и сделав его тем, кем должен был стать его отец - и стал бы, если бы не Кеноби.

Его отец…

Палпатин задумчиво вздохнул, выходя наконец из камеры и медленно шагая к турболифту, погруженный в размышления.

Было бы интересно попробовать оставить их обоих - отца и сына. Держать их в своей власти и играть ими друг против друга, пока один, в итоге, не покончит со вторым.

Но мощь Скайуокера была слишком большой, затмевая собой все другие факторы. Какое-то время все внимание Палпатина потребуется для контроля и обеспечения полного повиновения его темного джедая. Опасное время. Скайуокер был больше, чем джедай, но пока еще и не ситх, пока еще он не подчинялся воле своего Мастера беспрекословно.

Лучшим вариантом было порвать родственную связь окончательно, чтобы не рисковать эмоциональными осложнениями с тем, у кого привязанности всегда были недостатком.

И все же… К Палпатину взывало искаженное чувство собственничества.

Правило было установлено столетия назад: могут существовать только два ситха - Мастер и его ученик. Но Палпатин всегда ощущал себя выше таких крайних ограничений. Они были необходимы, как руководство, для менее способных, чем он.

Он мог достигнуть большего…

Он уже достиг очень многого. И теперь не было никаких сдерживающих препятствий; никаких джедаев, способных помешать его планам, никакого “Сына Солнц”, угрожающего ему. Все пророческие предсказания были похоронены его собственной рукой.

Палпатин вошел в апартаменты джедая, простаивающие так долго холодными и пустыми, пока из их владельца создавали ситха. Он улыбнулся: не совсем еще ситха - но и джедаем тот больше не был. Хотя Палпатину нравилось называть Скайуокера «джедаем». Теперь в этом было так много иронии. Финальная месть тем, кто хотел укротить его.

В конце концов ему нужно будет как-то назвать своего нового ученика, почему бы и не так: дикий джедай, подчиненный ему; связанный и принесенный к ногам.

Палпатин вошел в темную комнату, где джедай спал наконец на огромной мягкой кровати - в отраженном мерцании и извивающихся тенях пламени, полыхающего в камине. Бледная, покрытая синяками и ранами кожа на безукоризненно белом фоне.

Он лежал настолько тихо и спокойно, что драпированные вокруг белые покрывала напоминали саван, и роскошное окружение резного дерева и богатых темных тканей было не в состоянии изменить гнетущую атмосферу - холодную, безмолвную и неподвижную, словно могила.

Тонкие губы Императора приоткрыли пожелтевшие зубы. Да - Лорду Вейдеру вскоре можно приказать вернуться; у его Мастера есть очень важная задача для него. И он единственный, кто сможет выполнить ее. Палпатин даст возможность своему новому джедаю разрубить последнюю веревку, которая связывает его; это будет заключительный тест на безусловную преданность Скайуокера и на безоговорочный контроль над ним Палпатина; на победу джедая над своей самой большой слабостью.