Люк медленно мигал, не собираясь спорить. Возможно, Палпатин был прав.

– Но эта борьба давно проиграна, друг мой. Ты знаешь это. Ты проиграл ее, как только прибыл сюда. Ты проиграл ее, когда коснулся Силы первый раз, в ту минуту, когда оставил Татуин, в то мгновение, когда ты родился. В мгновение, когда твой отец встал на колени передо мной.

Мальчик слабо вздохнул. Но, несмотря на его рассредоточенный взгляд, Палпатин знал, что он слушал.

– Твой отец сделал тебя тем, кто ты есть. Из-за него ты будешь служить мне - и ты знаешь это, - Палпатин выжидающе замолчал, однако его джедай только закрыл глаза.
– Но я понимаю тебя - я знаю, почему ты делаешь. Даже если ты сам не понимаешь себя.

Мальчишка открыл глаза, и Палпатин заглянул в них, настолько апатичные и блеклые теперь, казавшиеся серыми на фоне темных синяков. Но ситх был уверен, что они зажгутся снова и станут яркими и холодными, как всегда. Его джедай боялся сейчас, боялся коснуться Силы - напуганный отвечающей ему Тьмой.

Настолько близкой теперь…

– Ты борешься, потому что именно для этого ты был рожден, дитя. Ты борешься, потому что это в твоей крови. Ты борешься, потому что не знаешь, как остановиться, - Палпатин мягко покачал головой, снисходительно продолжая говорить дальше.
– Но у тебя больше нет ничего, за что бороться, друг мой - поэтому ты просто борешься против. Потому что это все, что тебе осталось.
– Он взял мальчишку за подбородок, поднимая к себе его оцепенелый взгляд.
– Позволь мне дать тебе что-то стоящее борьбы. Что-то стоящее любой цены, любого риска.

– Что?
– утомленно и осторожно пробормотал Люк.

– Могущество, - прошептал ситх со вспыхнувшими глазами.

– Я не хочу этого могущества, - безнадежно слабо отказался мальчишка.

– Оно уже принадлежит тебе, дитя, - произнес Император, с напускной заботой вытирая кровь на его лице. – Эта мощь уже на свободе. У тебя больше нет выбора не использовать ее - так же, как нет выбора не дышать.

– Я могу выбрать… остановиться. Закончить это, - прошептал Люк.

Палпатин только покачал головой:

– Ты же знаешь, что я никогда не позволю тебе этого, друг мой. Ты слишком дорог мне.

Он вновь вытер медленно сочащуюся кровь из глубокого рассечения над глазом мальчишки – тот нисколько не вздрогнул; казалось, он вообще больше не замечает подобного.

– Ты никогда не мог позволить себе этого. Я говорю тебе: ты родился для борьбы.
– Палпатин улыбнулся, держа испачканную алую руку перед потерянными голубыми глазами.
– Это в твоей крови.

Люк не двигался, не говорил, вся сила для борьбы оставила его.

Да, он чувствовал это, завывание первобытной неукротимой мощи, более сильной, чем любой шторм, зовущей, чтобы он использовал ее - оборачиваясь вокруг него, как тяжелый плащ, давая власть над собой и душа одновременно.

Вся надежда покинула его в этом проклятом месте, отдавая теням его разум и душу. Он так давно был брошен и оставлен здесь. Один против всех атак. И стало слишком трудно держать свет внутри. И медленно, постепенно, делая едва заметные коварные шаги, создавая трещины и провоцируя ведомые гневом вспышки, Палпатин отрывал этот свет от него… пока вокруг не остались только тени.

Он принадлежал им теперь, и Тьма окутывала его, признавая своим созданием.

И Император знал это.

***

Они были вокруг, Лея чувствовала это - повсюду вокруг нее. Приближались. Охотничий клич стаи в темноте. Она не видела их, только слышала, слышала их дыхание по сторонам от нее, звериное ворчание в черной как смоль ночи, и вспышки глаз во мраке.

И затем она вновь оказывалась у края каньона, снова и снова, так же как раньше, скользя ногами и взрывая выбоины в мягком песке, распыляемом в пропасть бездонного колодца.

А стая приближалась, с тяжелым частым дыханием во тьме, подталкивая ее к ужасному падению…

Тело Леи дернулось с такой силой, что спящий рядом Хан вскочил, хватаясь с криком за неизменно лежащий под подушкой бластер.

– Что…?

Лея сдавленно зарыдала, и Хан понял, что ей снова приснился кошмар.

– Эй, ты в порядке?
– мягко пробормотал он, обнимая ее.

Но она уже уклонялась от его рук, соскальзывая с кровати и закутываясь в покрывало в ночном холоде корабля.