Беспокоясь, Палпатин только пожал плечами, не желая подтверждать верность его предположения.

– Чем мои условия отличаются от того, что мы делаем прямо сейчас, джедай? Я сказал тебе, что желаю просто продолжить диалог. И чтобы сделать это, я хочу предложить перемирие - как жест доброжелательности.

Люк приподнял брови:

– Я не верю, что вы сделаете хоть что-то, не отвечающее вашим интересам. Эта сделка значит для вас намного больше.

– Как бы там ни было, я держу все карты.

– Кроме той, что имеет значение, - с нажимом парировал Люк.

– Даже она находится в моих руках.

– Но вы не управляете ею.

Палпатин громко рассмеялся:

– Никто не будет управлять тобой, джедай, если ты не позволишь этого. Я покупаю твое внимание, а не волю. И даже его - лишь на двенадцать недель.

Люк по-прежнему колебался. И Палпатин чуть подтолкнул его дальше:

– У тебя так мало веры в свои убеждения - раз ты опасаешься, что на тебя можно будет легко повлиять?

Люк не хотел отвечать на это.

– Что будет по истечению срока?

Понимая, что он добился своего, Палпатин мысленно улыбнулся.

– Как только договор будет выполнен – мы оба больше ничего не должны друг другу.

Двенадцать недель более чем достаточно. Более чем достаточно, чтобы привязать к себе мальчишку, чтобы поднять все его слабости и использовать их. Получить ситха.

Впервые он подошел к нему почти вплотную, встав над сидящим юношей.

– Ты боишься?

Люк стойко держал его пристальный взгляд.

– Не вас.

Он смотрел, не моргая, в те ядовито желтые глаза, хотя знал, что говорит ложь - он был бы глупцом, если бы не боялся Палпатина.

Тот смотрел в ответ с вожделением желанного; раздумывая, понимал ли Скайуокер глубину своей ошибки, ни на мгновение не сводя с него пристальных глаз. В тишине Палпатин протянул руку…..

Давление, что испытывал в тот момент Люк, фактически не давало воздуху поступать в легкие. Неужели он действительно должен согласиться на это? Его согласие купит так много, но не станет ли эта цена слишком высокой?

Знал ли Мастер Йода, что его друзья будут его слабостью? Он говорил ему, предупреждал перед тем, как Люк оставил Дагобу, чтобы тот позволил им бороться самостоятельно. Фактически он просил, чтобы Люк пожертвовал ими ради более важной цели.

Неужели он так плохо понимал его? Размышляя, Люк слегка покачал головой: он не мог оставить их тогда и не может оставить их сейчас. Он был просто не способен на это; поступить так - шло против самой его сущности. Он уже потерял так много, так много было оторвано от него, и он добровольно собирался отдать еще больше…, но он не мог не согласиться на эту сделку. Не мог бросить тех, кто был так близок ему.

Он знал – знал – что это будет дорого стоить ему…

Император протягивал белую, смертельно бледную руку, длинные, острые ногти искривлялись в виде когтей. И Люк ничего не видел кроме этой руки - сжимающейся вокруг его горла…

И он не мог остановить ее.

Сердце тяжело стучало, но он понимал, что уже сделал выбор - сделал его в тот момент, когда оставил Дагобу.

Однако, когда в тихом согласии он взял руку старика, по позвоночнику прошла невольная дрожь и его слегка затрясло от шокирующих колебаний, идущих в Силе - как будто все повсюду насильственно переворачивалось и искривлялось в конвульсивных судорогах. Рефлекторно он резко дернул ладонь назад, но ситх держал ее крепко в безжалостном и холодном, как могила, рукопожатии.

– Мы заключили договор, джедай, - сказал он серьезно. Он не отпускал Люка в течение еще долгих секунд - и даже потом сделал это весьма неохотно.

***

Люк беспокойно мерил шагами свою роскошную тюрьму, фактически больше не обращая внимания на охранников в дверях. С равными долями тревоги и воодушевления он ждал своего посетителя.

Его раздражительная рыжая тюремщица перестала занимать позицию у дверей и провела все утро, сидя на одном из стульев перед окнами; однако жесткий взгляд фиксировал каждое его движение. Наконец, в полдень, когда ее вызвал Император, она приказала сменить ее, а затем, вернувшись, коротко сообщила, что просьба Люка с предыдущего вечера - видеть своего друга – удовлетворена.

И Люк в который раз ощутил от нее встречное течение в Силе, некий шепот - полностью скрытый, когда она находилась рядом с Императором, задушенный всеобъемлющим покровом Тьмы.

Но здесь, когда она была одна… на самом краю своего восприятия Люк различал едва прослеживаемое средоточие Силы, настолько легкое, почти незаметное.

– Кто ты?
– спросил он в конце концов, зная, что она поймет вопрос.

– …Вряд ли тебе это понравится, - она подняла подбородок.

С открытым выражением лица Люк слегка склонил голову в сторону.