Остановившись рядом, ситх протянул руку к упрямому подбородку мальчишки и повернул его к себе. Смотря прямо в глаза Скайуокера, он наклонился ближе с абсолютно сосредоточенным и смертельно опасным выражением на лице.

– Где он? – низкий голос, пропитанный Тьмой. Люк только тряхнул головой, попытавшись отвернуться - но Палпатин не отпускал его, впившись ногтями в плоть.
– Где? – повторил ситх, однако мальчишка лишь тихо и настороженно смотрел ему в глаза, устанавливая один ментальный щит за другим.

– Ты не сможешь обезопасить его. Ты уже подвел его и сделаешь это снова. Это только…

Он внезапно замолчал, и Люк ощутил…

Как мгновенное изменение в Силе накренило все вокруг, смещая силу тяжести, словно наклонилась ось вселенной, и реальность переместилась вместе с остекленевшими глазами ситха…

Будто очнувшись, Палпатин сфокусировался на Люке, произнося эйфоричным, почти восторженным голосом, снижающимся к ликующему шепоту:

– Однажды ты скажешь мне - добровольно. Ты будешь искать меня в своем рвении предать его. Ты видишь это?

Мышцы вокруг глаз джедая напряглись в ужасающем понимании, как бы сильно он ни пытался скрыть его…, и этого было достаточно.

Достаточно для Палпатина, чтобы быть уверенным, что Скайуокер признал предоставленную Силой правду - и ее значение.

Смотря на эту вспышку эмоций, пересекающих его лицо, Палпатин улыбнулся. Голос стал крайне уверенным и удовлетворенным. Даже ласковым – наблюдая, как часто поднимается грудь джедая, как растерянно и несогласно смотрят его глаза, как он борется против внезапно сместившегося восприятия.

Ситх выпрямился, выпуская подбородок мальчишки и кладя руку ему на плечо – в пустом утешении. Торопясь использовать эту волну неожиданного откровения Силы, он впился ногтями в тонкий шелк рубашки Скайуокера.

– Он отказывался учить тебя, друг мой? А объяснял, почему? Он говорил, что видит твое будущее, как и я? Твоя судьба на моей стороне, не на его. Это написано в каждой клетке твоего существа, в крови, которая дает тебе жизнь, неизбежно, неотвратимо.

Люк оставался тихим, глядя вниз, потерянный в осознании того, что должно произойти: неужели он предаст Йоду? Это казалось настолько реальным в тот момент - момент неоспоримой ясности и знания, вызванного и вывернутого Силой. Никакого видения, как такового, никакого разъяснения - только этот факт, абсолютный, неопровержимый, внедренный в сознание, как удар под дых.

А Палпатин продолжал давить, задавая так много вопросов и не давая времени для ответов, озвучивая самые глубокие, самые темные страхи Люка.

Ситх медленно убрал руку с плеча и коснулся щеки джедая пепельными, костлявыми пальцами - в ложном сострадании. Пытаясь справиться с морем сомнений, Люк даже не заметил этого.

Император криво улыбнулся, приподняв бледные губы над желтыми зубами: этот момент абсолютной ясности дал ему уверенность - одновременно отобрав ее у мальчишки.

– Он отговаривал тебя идти к Вейдеру? Пытался оставить рядом с собой, где он смог бы контролировать тебя и ограничивать, держать в подчинении и изоляции? Чтобы ты никогда не достиг полноты своей мощи - потому что тогда она стала бы больше, чем у него, а он ни за что не позволил бы это.

Люк опустил голову, смотря в пустоту в отчаянном недоумении. Палпатин вновь протянул руку к его подбородку и, мягко поворачивая его податливую голову, прошептал:

– Как легко ты отдал ему контроль над собой, джедай. И как глупо ты должен чувствовать себя теперь, понимая, что был полностью предан тому, кто хотел только управлять тобой, используя ложь и ограничения.

Замешательство и сомнения разрывали ум Люка противоречивыми эмоциями, бушующими и питаемыми той вспышкой знания в Силе - тем эхом будущего. Адреналин толкал его действовать, кричать, защищать обвиняемых, но более глубокие страхи шептали о предательстве и подозрениях, и этот хаос буквально парализовал его.

– Они не стремились контролировать меня, - в конце концов прошептал он - как себе, так и Палпатину.
– Они не…

Император только кивнул, спокойно, с ледяной уверенностью.

– Ты знаешь, что это не так. Какие бы слова сейчас ты ни произносил, друг мой, я знаю, что находится в твоем сердце.

Сказав это, Палпатин медленно обошел стул Люка, проводя бледной рукой по гладкому шелку на его плечах.

Он отдернулся - стиснув челюсти в упрямом несогласии с этой пустой софистикой, предлагаемой ему; Император только улыбнулся в ответ:

– Я могу понять твой дискомфорт, дитя. Любому на твоем месте было бы трудно признать это; признать, что он был обманут, неуместно отдав свою лояльность. И все же это очень легко можно исправить… если приложить усилие.

– Нет ничего, что нужно исправлять, - проговорил Люк, не в силах удержаться от ответа. Он так сильно старался хранить молчание, не реагируя на обвинения Палпатина… и вновь был втянут, несмотря на все свои усилия. Он понимал это, и все же был не способен полностью сдержать себя.