– Почему ты всегда пытаешься спровоцировать меня? – в тишине спросил Вейдер.

– Чтобы напомнить нам обоим, кто ты на самом деле, - ответил Люк, не утруждаясь повернуться.

В конце концов двери с глухим звуком закрылась, и Люк снова остался в безмолвной темноте. Он раздумывал долгое время, но не смог найти в себе сожаления ни об одном своем слове.

Глава 8

Глава 8

– Лея!
– Мон широко улыбнулась, распахивая объятия для принцессы, мчавшейся с транспорта на палубу калмарианского крейсера «Дом Один» - главного крейсера Альянса. За ней следовали Ландо и Чуи.

– Мон, - улыбнулась Лея, искренне обнимая старшую женщину - прошло так много времени с тех пор, как она видела ее и с тех пор, как чувствовала себя в безопасности.

Мон Мотма крепко держала Лею в течение долгих секунд, радуясь, что та благополучно вернулась назад. Они всегда были близки, фактически были семьей, будучи хорошо знакомой с ее приемными родителями, Мон знала Лею с пеленок, и теперь у них не осталось никого, кроме друг друга. Мон уже прочла рапорт Леи, написанный той в течение недельного полета возвращения к флоту, и так же говорила с ней несколько раз, пока оба их корабля одновременно находились в реальном пространстве между прыжками – но о шпионе она не упоминала. Некоторые вещи лучше делать наедине, лицом к лицу.

– Лейтенант Грейд проследит, чтобы твои друзья были устроены в каютах… а у нас есть кое-что, о чем нужно поговорить, - сказала она серьезно, уводя Лею.

.

.

.

– Разрешите, - сухо проговорила Лея, беря в руки прозрачный пакет с лежащим в нем комлинком, не веря своим глазам и поворачиваясь от Мон к Криксу Мадину, чье лицо было скрыто в слабом освещении тщательно освобожденного коммуникационного блока.

– Мы не обвиняем, пока, - нейтрально произнес Мадин. Он также знал Люка, и поначалу не мог принять правду, что лежала прямо перед ним. Но по мере увеличения фактов в нем росло негодование, и сейчас, будучи вынужденным излагать их отрицающей все Лее, Мадин и сам начал убеждаться в верности своих слов.

– Что мы действительно знаем наверняка – это то, что с этого комлинка посылались закодированные сообщения. С этого устройства мы можем отслеживать их более точно.

– Все отсылают несанкционированные передачи, - запротестовала нисколько не убежденная его словами Лея.

– Они закодированы, - мягко ответила Мон.
– Как только у нас появился этот комлинк, мы проследили более сорока передач с его диапазона частоты за последний год – и все закодированы. Это стандартный комм, Лея - у него вообще не должно быть способности работать на такой сжатой частоте.

– Вы даже не уверены, что этот комм - его, - парировала Лея, не желая сдаваться так легко, и все же внутри вновь зашептал тот тихий голос, что мучил ее раньше.

– Этот комм находился в его контейнере, - спокойно произнес Мадин.

– Мы не говорим, что он принадлежит ему, - возразила Мон, желая дать Лее время, чтобы принять очевидное, - мы только ищем ответы.

– Если бы я была имперским агентом, не думаю, что я бы оставила свой переделанный комлинк в моем собственном контейнере, - ответила Лея, подразумевая большой персональный ящик из пластила с написанным сбоку по трафарету именем владельца. Контейнеры перевозились с корабля на корабль при каждом перераспределении. В них содержалось все личное имущество - ничтожно малое в случае Люка: униформа, рабочая и гражданская одежда, дека, масса, связанных с работой информационных чипов… и этот комлинк.

– Мы тоже не слепы, - мягко заверила Мон, успокаивая гнев принцессы.
– Лея, мы знаем, что у нас был шпион - знаем это уже почти год.

– Люк был с нами три года, Мон, - прервала Лея.

Мадин покачал головой:

– Мы лишь узнали о шпионе год назад - но он, наверняка, действовал до этого.

– Он?
– спросила Лея многозначительно. Она думала, что из всех присутствующих Мадин будет настаивать на обвинениях в последнюю очередь, так как он сам являлся имперским невозвращенцем и так же находился раньше под подозрением.

– Последняя закодированная передача с этого комлинка вышла меньше, чем за два часа до имперской блокады Хота, - сказал Мадин серьезно.
– Одна была послана за три недели до установки последнего базисного оборудования на планете, еще одна - отправлена за день до прибытия туда первых подразделений для установки лагеря, включая Разбойную эскадрилью. Хоть мы и не знаем, что они содержали – у нас не получается взломать код – но, думаю, что даты в значительной мере сами говорят за себя.

– Да, я не сомневаюсь, что это оборудование шпион использовал для передачи информации - я только подвергаю сомнению личность владельца, - Лея слышала, как повышается тон ее голоса. Руководитель комотдела нервно обернулся - в конце концов, это именно он объединил все части, когда получил данный табельный комлинк для установки переназначения.

Все медленно доходило до сознания Леи… И она почувствовала себя больной и усталой.

Мадин был прав, конечно: около года они просто знали о существовании шпиона, сливающего информацию - и все это время пытались поймать его. Но тот всегда избегал всех их тонких уловок, всех тщательно расставленных ловушек, в мельчайших деталях разработанных штатом командования – членом которого был и Люк.

Неужели он предал их? Сидел на тех заседаниях со своей искренней улыбкой, всегда фонтанируя предложениями и всегда расстраиваясь при неудачах…, неужели он сидел среди них и смеялся, зная, как близко они находятся к тому, кого ищут и как все же световыми годами далеко?