Она покачала головой, тщательно рассматривая факты и сильно обкусывая при этом ноготь - до тех пор, пока не пошла кровь. Боль странным образом успокоила ее, отвлекая от холодной действительности.

Это не мог быть Люк - это был не Люк - тот, о ком они говорили, не так ли?

Но было слишком много обстоятельств и фактов, которые медленно и неотвратимо складывались, как кусочки мозаики.

Именно его подразделение, казалось, всегда было вовлечено во все острые ситуации. Разбойная эскадрилья в первую очередь оказывалась в гуще событий, влетая из одной неприятности в другую. А потом, когда Люка назначили коммандером эскадрильи – именно его подразделение всегда проходило на волосок от гибели. Только Разбойная эскадрилья уходила от преследования так, что Империя дышала ей прямо в затылок, как это было на Хоте.

Хан постоянно говорил, что Люк был магнитом для неприятностей.

Хан. Лея почувствовала жжение в горле при мысли о нем. Что с ним сейчас? Потому что, если Люк действительно был имперским оперативником, тогда…

Она нахмурилась, сомневаясь снова: нет, он не был. Он не был. Независимо от того, что происходило, это было не тем, чем казалось. Люк никогда бы не предал их. Он никогда бы не предал ее. Она слишком хорошо знала его.

– …пытались взломать его в течение трех недель, но это - подвижный код, - извиняющимся голосом объяснял родианец, руководитель комотдела, говоря на общегалактическом с сильным акцентом.
– Он переписывает себя каждый раз во время передачи. Ключ к изменяющемуся алгоритму находится где-нибудь в предыдущей коммуникации, но без ключа к ней, у нас нет никакого способа связать все это.

– Как давно? – просто спросила Лея, не в настроении для оправданий.

– Я сожалею, но мы точно не знаем. Если бы нам удалось сломать один ключ - хотя бы один ключ - тогда мы смогли бы в итоге расшифровать все, но у нас нет никакой отправной точки, а передачи очень короткие - очень небольшой продолжительности. И они посылались внутри действующих сообщений - обычных коммуникаций внутри флота. И, возможно, имеется больше дюжины сообщений, которые мы попросту не нашли - те, что не были автоархивированы. А любой разрыв в порядке ломает последовательность ключа и возвращает нас назад в исходную позицию.

– Спасибо, руководитель, - выразила признательность Мотма.
– Пожалуйста, продолжайте свои попытки - я уверена, что нам не нужно подчеркивать, насколько это важно.

– И насколько важно, чтобы эти факты пока не разглашались, - добавила Лея, все еще цепляясь за надежду и не желая утечки любой информации, где фигурировал бы Люк. Она вернула положенный в пакет комлинк оправдывающемуся от ощущения своей вины родианцу. Пришедшая в голову мысль повернула ее к Мадину:

– Но как бы там ни было, почему вы обыскивали вещи Люка?

– Мы… - Мон заколебалась, и Лея мысленно приготовилась к новому удару.
– Коммандер Скайуокер был причислен к погибшим, Лея. После сражения на Хоте.

Лея побледнела.

– Что?!

Мадин начал было говорить, но Мон подняла руку, останавливая его - желая, чтобы Лея услышала это от нее.

– Люк пропал без вести и считается умершим. Вот почему освобождали его контейнер - именно так мы нашли комлинк, который вернули руководителю ком для служебного переназначения. И когда он проверял его - тогда-то и нашел некоторые вещи.

Лея только уставилась на Мон, неспособная принять еще больше подобной информации.

– Когда Люк впервые вышел на связь с вами после Хота?
– спросила Мон.

Изо всех сил Лея пыталась вспомнить - казалось, это было целую жизнь назад.

– Мы… Гипердвигатель «Сокола» был поврежден еще в системе Хота. И мы ползли к системе Беспина на главном двигателе несколько недель. Потом ждали запчасти для ремонта; я не доверяла Ландо, чтобы рисковать связью с вами, кроме того одного сообщения. Я думаю… возможно… пять недель - может, семь?

– Он не вернулся, Лея, - сказала Мон мягко.
– Он не воссоединился с флотом.

– …Где он был? – все, что она смогла произнести.

– Как раз это мы и хотели бы выяснить, - зловеще пробормотал Мадин.

– Он рассказывал тебе о том, где был?
– нажала Мон. – Хоть что-то?

– Нет, я думала, он прибыл из-за сообщения, что я послала вам… - Лея затихла.
– Откуда он узнал о нас, если не был с флотом? И зачем ему вообще прилетать, если он имперский агент? Зачем все это?

– Мы предполагаем… мы думаем, что у него, возможно, была определенная задача, - ответил Мадин.

– Какая?

Мон выдержала паузу, глядя на Мадина, затем сказала:

– Мы предполагаем, что эта задача – ты, Лея. А может, и все мы - руководители штаба.

– Я?!
– сердце пропустило удар и зашлось в бешеном ритме в ответ на это обвинение - подразумевающее настоящее предательство.

Мадин вышел вперед.

– Подумайте. Если бы он смог передать одного из лидеров Альянса имперцам, а потом, казалось бы, вызволить ваших спутников, он смог бы по-прежнему вернуться к нам с неповрежденным прикрытием. Возможно - чтобы поймать второго руководителя; и, конечно же, чтобы продолжать передавать информацию.