– Ты ведь дома? Я зайду.

Она кинулась на меня прямо с порога, упала лицом мне на грудь и начала рыдать:

– Прости, я не ненавижу, я люблю тебя.

Анжела подняла заплаканные глаза и посмотрела на меня снизу. Все, что ей сейчас было нужно: чтобы я ее поцеловал. Аккуратно убрав голову, я подошел к входной двери, открыл ее и сказал:

– Последний раз в своей жизни выйди вон через эту дверь.

Я видел ее распахнутые от ужаса глаза, заметил метнувшийся на окно взгляд. Когда она все поняла, по принятым обычаям девушка должна была доказывать, что ничего не было, но она знала меня, что означает «понимала, что только впустую потратит время и силы».

Когда я закрыл за ней дверь, в моей голове по-прежнему вертелось только одно слово: «Верность».

Я надел обувь и бодрым шагом вышел из дома. Лето было в самом разгаре, погода просто потрясающая. Сам факт того, что я бодро шел в легких джинсах и футболке, меня уже несказанно радовал. Прошла всего неделя после моей разлуки с Анжелой, а запах свободы меня уже опьянял. Я никогда не думал, что потеря первой девушки, да еще и по причине ее измены, дастся мне так легко и подарит впоследствии столько положительных эмоций.

Что ж, минус был всего один – теперь мне не с кем удовлетворять свои физиологические потребности. Зато я избавился от постоянного нытья и истерик, которыми Энжи просто уничтожала радость моего бытия. Я не должен был больше жертвовать своим временем и желаниями ради другого человека. Чужого человека.

Я остался один. Полноценный и эгоистичный. Вокруг не было никого. Мое любимое состояние. Только вот обычно в таких случаях я пускаюсь в фантазии или размышления, а сейчас мне было так легко, что беззаботность накрывала меня. Я шел в свое любимое кафе, но уже не для того, чтобы поработать – теперь мне хватало на это времени, а чтобы по-человечески отдохнуть. Мягкое кресло в полумраке заведения, окруженное уютным интерьером вселяло невероятное тепло в мою душу. Я пил уже третью чашку кофе и наблюдал за людьми.

Кроме меня здесь никого не было в одиночестве. Много пар, остальные по три-четыре человека. Все оживленно беседовали, рассказывали истории из жизни, планы на будущее, говорили слова любви и шутили. А что мог рассказать я? Да и кому? В моей жизни не было никого, кроме четырех женщин и папы, с которым я все меньше поддерживал связь. И меня все это совсем не глодало, мне нравилось чувствовать себя не от мира сего. Мне интересны люди, меня тянет к ним, но исключительно, как к объекту для наблюдений. Никто конкретный мне не был нужен, и только такое чувство, как любовь, было способно на время выбить меня с этой позиции.

Я смотрел на них всех и думал, думал. У каждого были какие-то амбициозные планы, цели, интересы. Этот город вертелся, жужжал, как улей, поглощенный собственным существованием. А ради чего все?

Вот сидит солидный мужчина в пиджаке. Перед глазами ноутбук, в руке телефон, рядом молодой человек, выглядящий немного проще. Скорее всего, они заняты обсуждением какого-нибудь проекта. А зачем этот проект? Чтобы оставить след в истории? Не думаю. Надо полагать, одному из них пришла в голову идея подобного рода: «Есть отличный вариант заработать хорошенькую сумму». И дело завертелось.

А сколько еще таких проектов создается по всему миру в эту секунду? И каждый из них направлен лишь на то, чтобы, надавив на сознание людей, заставить их заплатить за то, что им якобы нужно, дабы в конечном итоге эти деньги пошли в толстый карман не менее толстого мужчины. Может быть, у него есть семья, может быть, нет, но он явно движется к какой-то цели изо дня в день, достигает чего-то, накапливает, трудится. А в конечном итоге настанет момент, когда он умрет, и все его материальные и даже духовные ценности, вся его одежда, деньги, недвижимость, семья, друзья – все это останется здесь. Он будет лежать в деревянной коробке длиной около двух метров, скрестив руки на груди, и в ней же будет опущен в землю. И когда на него сверху начнут падать комья, он не сможет открыть глаза и закричать: «Отдайте мне все, что я имел! Мой дом, мой счет в банке! Что вы говорите? Там это не нужно? Тогда дайте хотя бы мою жену, которую я так любил! Что-что? Она уже через год будет жить с другим мужчиной в моем же доме? Сука! Отдайте детей! У них впереди еще вся жизнь? Дайте хоть что-то дорогое мне, неужели я пятьдесят лет делал все впустую? Неужто нет ни капли ценного, что я имел и могу взять с собой? Зачем я жил? Зачем?».

Его слова перешли бы на ор, а люди все равно об этом не узнали бы, смахнув слезу, разошлись бы по своим углам, строя собственные тщеславные планы. Ведь когда кто-то уходит, мир очень быстро забывает его. Каждому нужно есть, пить, заботиться о себе, решать проблемы. И веретено жизни снова набирает обороты. Это бесконечный, безжалостный механизм, который питается новыми поступлениями и равнодушно избавляется от отходов.

Печальная выходит картина. При таком раскладе проще задушить себя пуповиной еще в утробе матери, как герой одной из альтернативных концовок фильма «Эффект бабочки», и не засорять мир своим бессмысленным существованием.

Я отпил кофе. Он был таким крепким и сладким. Вспомнились все эмоции, которые вызывали у меня любимые женщины, боль и радости, пережитые мной, мои музыкальные проекты и прекрасный портрет Кристины. Неужели и это все было зря? Все, что трепещет во мне, видение мира, моя любовь, достижения – все канет в лету? Все бесцельно?

И тогда я понял, что у меня есть только одно самое важное желание:

Я хочу, чтобы каждая секунда моей жизни оказалась небессмысленной после смерти.

– Ты сегодня без своих бумажек, – услышал я голос рядом.