– И говорил как будто с кем-то перед дракой. С ними что, человек что ли был?

– Да не было там с ними никого, – ответил Жуга, и прежде чем слепой успел спросить его о чем-нибудь, скомандовал: – Опускай. Сюда вот, да… Здесь и остановимся.

Вновь запылал костер. Темнело быстро. День, ветренный, не по-весеннему холодный, пригнал с собою облака. Луна, как путник на болоте, совсем увязла в этих темных клочьях, лишь изредка проглядывал сквозь них ее неровный желтый лик. Жуга молчал. Молчал и Дьердь, как будто чуя бесполезность дальнейших расспросов. Найденыш, что назвался Зимородком, пришел в себя и даже вроде бы набрался сил – полулежал сейчас недвижно у костра, смотрел в огонь и лишь порою вздрагивал, настороженно вслушиваясь в ночь.

– Откуда ты? – спросил его Жуга.

– Из местных я, – ответил тот и отвернулся; и это было все, что удалось Жуге о нем узнать. И лишь потом, спустя почти что два часа, он снова подал голос.

Он зарычал.

* * *

Жуга поспешно огляделся, вздрогнул: пес был тут. Сидел у самого края поляны, почти совсем невидимый вне светового круга, и лишь глаза блестели зеленым.

Парнишка дернулся к нему, и Жуга поспешно ухватил его за ворот рубахи.

– Куда тебя несет?!

– Пусти!

– Сдохнешь! – рявкнул тот, швырнул его обратно на расстеленный тулуп: сиди, мол, где сидишь, и повернулся к вожаку.

– Чего пришел?

Дьердь подобрался ближе и молча обнажил клинок.

Пес посмотрел на Дьердя, на Жугу, зевнул и лег медлительно на снег. Осклабился в усмешке.

«Нашел себе нового дружка?»

– Тебе какое дело до моих друзей? – Жуга взглянул на Зимородка, снова посмотрел на пса. – Чего ж ты не привел свою ораву?

«Похолодало, – был ответ. – Они придут потом.»

– Так значит, ты один?

«Мне некуда спешить,»– ответил пес.

– Ах вот оно что… – Жуга нахмурился. – Надумал нас измором взять?

«Угадал.»– Пес посмотрел на Зимородка. – «Пусти его. Сам видишь, как он хочет драться.»

Жуга лишь криво усмехнулся.

– Достойную же добычу ты выбрал, нечего сказать… – Он помолчал. – Труд невелик – подранка добивать. За что ты так его ненавидишь?

Вожак ощерил клыки:

«Он – зимородок! отравная кровь, дурное семя! Он умрет!»

– Отравная кровь? – озадаченно переспросил Жуга. – Дурное… Бог мой! – Жуга вдруг переменился в лице. – И сколько же подруг он у тебя отбил?

«Молчи, щенок!»– пес даже подскочил, рыча от ярости.

– А, стало быть, я прав!

Пес повернулся и исчез в мгновенье ока – ни шелеста кустов, ни хруста листьев, лишь напоследок донеслось из темноты:

«Заплатишь за свои слова.»

– Сочтемся, – произнес угрюмо рыжий странник.

Воцарилась тишина.

– Ушел? – спросил негромко Дьердь.

– Ушел, – кивнул Жуга, – но затаился где-то рядом.

– Зачем ты не пустил меня? Зачем?! – Парнишка стиснул кулаки.

– И что б ты сделал? – помолчав, спросил Жуга.

Найденыш закусил губу.

– Да лучше умереть, чем выслушивать такое, – глухо сказал он. – Я волк… и я уже побил его однажды! Он трус. Они могут нападать, только когда их много…

Он распалялся все сильней, и дерзкая речь в устах совсем еще мальчишки звучала странно и нелепо. Жуга нахмурился, придвинулся к нему и в следующий миг, не зная сам, зачем он это делает, вдруг потрепал его по голове, взъерошил густые белые волосы и усмехнулся. Парнишка замолчал, ошеломленный, глянул страннику в глаза и потупился виновато. Казалось, будь у него хвост – поджал бы.

– Хорош боец! – невесело проговорил Жуга. – На трех ногах, быть может, устоишь, но вот на двух… Сиди уж. Тоже мне, Зимородок…

Жуга провел ладонью вниз, с затылка к шее паренька, и замер ощутив под пальцами шершавый, загрубелый след от ошейника. Помедлил и опустил руку.

– Когда, говоришь, ты родился? – спросил он.

– Прошлой зимой.

Он пришел к человеку просить о помощи, подумалось Жуге, пришел, потому что привык доверять… Полтора года – это все равно что пятнадцать лет для человека. Собачий век недолог…

– Ну, вот что, – сказал Жуга, вставая. – Чем попусту сидеть, давай-ка твои раны поглядим. Дьердь! – кликнул он. – Неси настой.

И принялся разматывать повязки.

* * *

На третью ночь остановились поздно.

Поляна в этот раз им подвернулась маленькая, со всех сторон закрытая деревьями, но выбирать не приходилось – дорога проходила через лес. Стало еще холоднее, а к вечеру и вовсе – снег пошел. У Зимородка вновь открылись раны, пришлось опять готовить ему настой. Теперь он спал, придвинувшись к костру. Уснул и Дьердь. Было непривычно тихо – впервые за все эти дни не слышно было псов.