– Здорово, Атанас! – с порога начал он. Прищурился, оглядывая горницу. – Никак, я вижу, гости у тебя?

– Бывай здоров и ты, Богдан, – кивнул в ответ хозяин. – Марица! – кликнул он жену. – Поди-ка собери гостям на стол… Чего пришел-то?

– А то как будто сам не знаешь! – усмехнулся тот. – Что за карусель вчера тут у тебя крутилась? А? Соседей всех перебудил… – Он покосился на Жугу, на Дьердя, спящего в углу. – А вы кто будете такие?

– Странники прохожие, – ответил за обоих Атанас. – Пустил я их вчера заночевать.

– Ага… Заночевать, значит… Так-так…

Пятная дегтем от сапог скобленый пол, староста направился к полатям.

Дьердь приподнял с лежанки перевязанную голову.

– Что за шум? – спросил он, сморщился и сел, нашаривая саблю в изголовье. – Кого там принесло? Начальство что ль какое, деревенское?

Богдан поспешно сдал назад.

– Ну ты, не очень-то! не очень! – он нахмурился, поправил за поясом плеть – короткий кожаный канчук. – Ты кто таков? Почто башку тряпицей замотал? Боишься, как бы не признали ненароком?

– Ты погоди кричать, – вмешался Жуга. – Незрячий он. В охране службу нес у графа одного, боярина вельможного, там зрение и потерял.

– У графа, говоришь… Ну, ну… – Богдан шагнул к печи. Приподнял одеяло. – А этот?

Жуга медленно встал.

– Парнишка там. Собаки его покусали. Не тревожь.

– А ты мне не указывай! – огрызнулся тот. Всмотрелся пареньку в лицо. – Не наш, вроде… – пробормотал он. – Точно говорю – не наш… Ночью, стало быть, прибежал. Ну-ка, вставай! – Он наклонился и потряс мальчишку. – Ты чей? Откуда?

Рука Жуги легла Богдану на плечо.

– А я говорю – не трогал бы ты его, – глухо сказал он.

– Что?! – староста рванулся, наливаясь кровью, и выхватил плеть. – Ты… Ты на кого руку поднял? Пошел прочь, погань!

Канчук взвился упругой змейкой. Жуга шагнул в сторону, вскинул руку, рванул, и через миг Богдан уже ошеломленно смотрел, как странник сматывает с кулака его плеть.

– Шел бы ты… по своим делам, – процедил Жуга сквозь зубы. – Староста… А мы здесь уж как-нибудь сами разберемся.

Богдан, похоже, понял, что шутки кончились. Одно дело – поднять руку на безответного странника, совсем другое – на разъяренного горца. Староста посмотрел на Дьердя, на Атанаса, и попятился к двери. Нашарил шапку.

– Ты об этом пожалеешь, рыжий! – угрюмо сказал он.

– Иди, иди… – кивнул Жуга.

Дверь за ним захлопнулась. Жуга некоторое время стоял, вертя в руках отобранную плеть. Посмотрел на спящего мальчишку.

– Дьердь! – позвал он, не оглядываясь.

– Что? – слепой повернулся на голос.

– Выйдем. Поговорить надо…

* * *

На улице потеплело. Снег таял, черный и слежавшийся, земля кое-где уже просохла. Людей близ хаты было не видать.

– Сволочь какая, – пробормотал Жуга, когда дверь за ними закрылась. Потер багровое запястье – след от канчука.

– Богдан? – Дьердь повернул голову.

– Ну, да. Не Атанас же… И как только народ такого выбрал?

– Известное дело, – усмехнулся тот. – Одних запугал, других подкупил, а третьи – вслед за остальными. Чего звал-то? Говори.

– Что про парнишку скажешь, Дьердь?

Ответил тот не сразу.

– Соврал небось хозяину-то? – спросил он наконец.

– Соврал, – признался Жуга.

– Мальчишка что, и вправду волколак?

– Все может быть, – Жуга ответил с неохотой. Нахмурился. – Наверняка сказать не смогу, но очень похоже на то.

– Вот как? – Дьердь покачал головой. – Да… Взглянуть бы! Никогда оборотня не видел.

– Даст бог, еще увидишь.

– Хорошо бы… – Тот вздохнул. – А ну, как не помогут травы твои?

– Помогут. Иначе – стал бы я с тобой возиться. Так что делать будем?

– Уходить надо.

– А малец?

– А что – малец? Он кто нам – брат, сват? Отлежится, сам уйдет… А у нас своя дорога.

Жуга нахмурился.

– У парня ран до черта… – сказал он. – Я смотрел утром – царапины уж затянулись, а иные – так и вовсе зажили, а укусы до сих пор кровятся. Да и жилы – целы, нет ли – не знаю… Здорово его погрызли. А староста этот не сам пришел. Поселяне подослали разузнать. Если парня здесь оставить, несдобровать ему. Оборотень он, там, или нет – это дело десятое. Разбираться не станут, просто пришибут, от греха подальше, пока не оклемался… Да ладно бы одного его! – Жуга помрачнел, – до Атанаса доберутся, дом сожгут… Жену, детей – на колья всех поднимут…