Возвращение домой, похоже, откладывалось на неопределенный срок.

Тем временем до травника явился посетитель, в котором Телли не без удивления признал менялу с площади. Того самого, первого, похожего на шкаф. Через окно было видно, как они, о чем-то переговорив, зачем-то высыпали на стол груду денег, сгребли обратно, обменялись рукопожатием, после чего меняла удалился так же быстро, как и пришел.

Смеркалось. Высыпали звезды. Телли невольно вспомнилась собака, та, что с кошельком, драка у пекарни в Переулке Гнутых Фонарей, и ему стало не по себе. Развалины восточной части города с конца войны служили приютом всяческому сброду. Городская стража сюда не заходила — что тут было охранять? Наткнуться тут можно было на кого угодно.

Пора было решать — либо идти домой сейчас, либо не идти сегодня вовсе.

Неожиданно дверь дома старьевщика Рудольфа скрипнула, открываясь, и на пороге показался травник. Он постоял, оглядывая пустую, в обрамлении темнеющих развалин улицу, вздохнул и решительно направился куда-то в сторону Горелой башни.

Телли вытаращил глаза: за спиной у травника был меч.

— Ну, дела… — привычно обращаясь к дракону, пробормотал он. — Сдается мне, дружище Рик, что дома нам сегодня ночевать не придется… Как думаешь, куда это он идет, а?

Мальчишка и дракон переглянулись.

— Вот и я так же думаю, — помолчав, кивнул Тил.

Он встал и чуть ли не бегом, опережая травника, коротким путем устремился к «Красному петуху». Рик с видом оскорбленной невинности затрусил следом, лавируя меж куч разбитых бревен и обломков кирпича и с удовольствием шлепая по лужам. Приметил пробежавшую крысу, заметался. Изловил. Телли не стал его ждать; он свернул к центру города, пробежал развалинами бывшей Тележной улицы, где под рухнувшей стеной три бродяги и старуха развели костер и что-то жарили (похоже, что собаку). Один было встал, увидел Рика, забежавшего на запах, и поспешно вернулся к костру. Стараясь быть как можно незаметнее, глухими закоулками Телли добрался до корчмы, и замер перед глухой стеной дома напротив. Оглянулся, с натугой подтащил к ней деревянную, без одной ступеньки лестницу и вскарабкался на крышу. Рик завертелся, запищал, но вскоре понял, что слезать хозяин не собирается, и полез следом.

Телли даже не успел толком отдышаться, как появился Жуга.

Постоялый двор был тих и неприметен, лишь в корчме и в двух комнатах на верхнем этаже светились окна. Похоже было, что хозяин сегодня почему-то решил закрыть свое заведение раньше обычного. Да и вообще окрестности корчмы сегодня были до странности пусты и безлюдны, лишь на заднем крыльце двое рабочих суетливо загружали на телегу пустые бочки — каждое утро их, наполненные заново, привозили с пивоварни обратно. Травник подождал, пока те не закончат работу, отступил, пропуская телегу, распахнул дверь корчмы и скрылся внутри.

— Ой-ей… — Тил покрепче ухватился за трубу, перебросил ногу через гребень крыши и уселся на коньке верхом. — Что же будет, а?

Рик не ответил, да и вообще никак не отреагировал на его вопрос: отяжелевшему от сытости дракончику опять хотелось спать.

— Куды, куды ты свои лапы тянешь? У, шельма рыжая! Мой черед!

— Твой черед? Ищи дурака! Ща я бросаю.

— Ах так… Ах вот ты как… А ну, иди сюда! Иди сюда!

— Убери щупальцы, Дитмар! Молод ты еще права качать.

— На себя посмотри! Как мухлевать, так на моей игре! Отдай стакан!

— На, черт с тобой, тряси.

— И потрясу… Вот потрясу… Ха! Двойка! Продулся, Корявый?

— Отыграмся.

— Чем? Где деньги возьмешь? Хе!

— Не твое дело.

— Ставишь пояс? Ставишь? А?

Жуга переступил через порог и огляделся. Дверь корчмы с тяжелым скрипом захлопнулась за его спиной, пламя трех свечей в закапанном жиром подсвечнике заколыхалось. Игроки за столом обернулись к вошедшему; двое — рыжий парень в синем расстегнутом полукафтанье и невероятно толстый бородач с узким шрамом от ножа на вздернутой губе поднялись навстречу, смерили пришлеца взглядом. Переглянулись. Ни корчмаря, ни вышибал, ни Пауля за стойкой в зале не было. В руках у игроков и на столе дымились трубки.

Полумрак.

Треск дров в большом камине.

Тошнотворно-сладкий запах гашиша.

Игроков было четверо.

Все четверо — с оружием.

— Закрыто, — буркнул толстяк, положив ладони на широкий, усаженный серебряными бляхами ремень. — Нету пива. Завтра приходи.

Жуга посмотрел на него, перевел взгляд на рыжего.

— Я ищу Эриха, — сказал он. — Эриха Штауфера. Он должен быть здесь.

— Нет тут никакого Эриха. Сказано — проваливай!

Из-за стола встал третий — совсем молодой парнишка в сером кожушке.

— Слышь, Ульрих, погоди. Сдается, это Лис, я у него зубья лечил… Слышь, Лис! — он повернулся к травнику, — ты это… уходи давай. Нет тута Эриха твово.

— Я знаю, что он здесь.

— Ага! Под лавкой спрянтался. Фью-фью, эй, Эрих, вылезай! — парнишка в кожушке притворно заглянул под лавку и состроил удивленную мину. Три его приятеля заржали. Четвертый игрок рассеяно катал по столу кости, изредка бросая исподлобья взгляд на травника, взгляд быстрый, жалящий, как выстрел из арбалета.

Хуго.