Езда на драконьей спине оказалась делом несложным, хотя и рискованным — нырок в глубину, затем вспышка, потом подкатило удушье. Тил не помнил, как он здесь очутился и как выбрался из озера (а судя по белым соляным разводам на башмаках и высохшем кафтане, он там побывал). Он чувствовал себя усталым и разбитым, голова гудела от жары. Окружающий пейзаж дрожал и колыхался в нагретом воздухе. Хотелось пить.

Так ничего и не придумав, он постепенно начал клевать носом и вскоре забылся в тяжелой дреме.

Разбудил его холод. Была ночь, и Телли грешным делом заподозрил, что его опять забросило куда-то в другое место (не могло же, в самом деле, так похолодать после дневной жары!). Трясясь и лязгая зубами, он нашарил на песке кафтан и башмаки, и вдруг замер, почуяв неладное. Он был не один. Совсем близко по траве прошелестели тихие шаги, в серебристом мерцаньи ущербной луны задвигались тени, заблестели глаза. Тил с бьющимся сердцем прижался к дереву, сглотнул пересохшим горлом и огляделся, кляня себя за то, что не выломал днем хотя бы палку. Проспи он чуть подольше, они застали бы его врасплох. Он вскрикнул, надеясь отпугнуть непрошеных гостей, и отшатнулся, когда темнота взорвалась диким лаем и хохотом. Одна из тварей тут же бросилась вперед. Тил отпрыгнул, упал, почувствовал, как острые зубы полоснули его по ноге и завизжал, суматошно брыкаясь. Прежде чем атака повторилась, Тил вскочил и, не раздумывая, побежал к озеру.

Вода оказалась неожиданно теплой. Свежая рана заныла от соли. Хромая и едва не плача от боли, Тил забрел как можно дальше от берега и там остановился — озерцо было неглубоким. Оглянулся. Звери, осмелев, подошли уже совсем близко. В лунном свете, отраженном от воды, их можно было разглядеть получше. Их было пять или шесть, каждый размером с собаку; пятнистые, уродливо-горбатые, с какой-то нелепой седоватой гривой на спине, они бесшумно выходили к озеру, постепенно сужая круги. «Химеры!» — мелькнула дурацкая мысль. Звери окружали озеро, но в воду входить не спешили. С одной такой собакой он бы справился. Быть может, справился бы и с двумя. Но с пятью… Можно было попытаться залезть на дерево и ждать помощи там, но кто мог поручиться, что помощь придет?

Тил лихорадочно обдумывал пути спасения, когда вдруг тишину нарушил шум и треск, и сквозь кусты, сияя золотом боков, вдруг проломился Рик. Тил закричал от радости, но в следующий миг испугался — ночные твари, отпрянувшие при появлении дракона, вернулись и теперь, ощерив зубы и рыча, вновь стали приближаться. Рик выгнул шею и зашипел, приготовившись к атаке.

— А ну, назад! — послышался вдруг громкий голос. Посреди стаи шлепнулся камень. — Назад! Пошли вон, я сказал! Убирайтесь!

Кусты затрещали. Еще один камень упал и зарылся в песок, другой настиг одну из тварей — та с визгом бросилась бежать. Остальные отпрянули, с заметной неохотой разошлись и скрылись за кустами. Все это они проделали настолько спокойно и привычно, словно заранее ожидали подобного исхода. Дракончик, успокоившись, заплюхал до мальчишки по воде, но после развернулся и направился к кустам. Телли вылезать не спешил, и молча наблюдал, как из-за кустов вышел человек и уверенным шагом направился к озеру. Луна светила ему в спину, а Тилу — в глаза; Тил видел только силуэт…

Видел и боялся поверить в свою удачу.

— Тил, ты, что ли?

Жуга подошел ближе и остановился на берегу. Заложил ладони за ремень, прищурился, разглядывая обоих — худой, с волосами, на затылке связанными в узел. Из-за спины его торчала рукоять меча.

— Ты цел? — спросил он.

— А?

— Гиены тебя не тронули?

Телли хотел ответить, но к горлу подкатил ком, и он лишь торопливо закивал, радуясь, что сейчас ночь, и слез его не видно. Потом вспомнил, что травник прекрасно видит в темноте и покраснел.

— Да это… Нет. То есть, да! То есть, что я говорю…

— Идти можешь?

— Конечно могу!

Жуга с облегченьем перевел дух.

— Тогда вылезай. Нечего торчать в этой луже — тут, знаешь, какой только дряни не водится, а нам еще долго идти.

— Куда? — опешил Тил.

Жуга потрепал дракона по холке и усмехнулся. Поднял взгляд.

— Ко мне.

В ложбине между двух холмов, примерно в двух часах ходьбы от соляного озерца Жуга соорудил себе жилище — маленькую хижину из бычьих шкур, натянутых на жерди. Жерди были старые и закопченные, шкуры выбелило солнце, да и вообще вся постройка выглядела так, словно простояла здесь лет пять. Вместо дверей висела та же шкура. В потолке над очагом зияла черная дыра, в которую заглядывали звезды. Везде сушились травы и коренья, вызывая в памяти картины недавнего прошлого — Жуга и здесь остался верен себе.

Рик, к немалому удивлению мальчишки, предпочел остаться ночевать снаружи, а перед сном еще и решил подкрепиться. Сквозь тонкие стены было слышно, как он топочет и шуршит в траве, давя каких-то грызунов. Угомонился он не скоро. Сам Тил, едва лишь вошел в дом, со стоном повалился на застеленное мехом ложе и непослушными пальцами принялся развязывать задубевшие от соли башмаки.

— Не разувайся! — предупредил Жуга, заметив его движение.

— Почему? — удивился тот. — Думаешь, легко было угнаться за тобой в промокших башмаках? У меня все ноги сбиты. Во.

Держа в одной руке башмак, он приподнял другой кровоточащую ступню и повернул ее к Жуге.

— Эти, как их… Укусили.

— И все-таки, надень его обратно, если не хочешь, чтоб тебя укусили еще раз, — посоветовал травник. Телли пожал плечами, но подчинился. Ему вдруг сделалось не по себе. Жуга тем временем отбросил шкуру с очага и раздул огонь. Затеплил выдолбленный из тыквы светильник, пядь за пядью осмотрел весь пол, перетряхнул шкуры и только после этого успокоился. Помедлил, потянул к себе висящий на веревке мех с водой и засучил рукава: