Он был зол и свиреп, хвастая своей силой. Но это был не тот Цимисхий, который гордо и уверенно вел свое войско сюда, к Дунаю. За крикливыми словами императора, за всеми его угрозами слышалась беспомощность, и это понимали стоявшие перед ним полководцы. Но они тоже не знали, как разбить русов, которые сидели в Доростоле, как победить Святослава.

Когда император Иоанн остался в шатре один, к нему зашел проэдр Василий. С первого же взгляда император понял, что он принес недобрые вести.

— Что случилось, проэдр? — спросил Иоанн.

— Друнгарий Лев уведомляет из Константинополя, что Вард Фока поднял восстание в Азии, захватил много кораблей в море и не пропускает никого к Константинополю…

Иоанн долго сидел молча, уставясь безнадежным взглядом в серое полотнище шатра.

— Я не могу больше воевать со Святославом, — хрипло промолвил он. — Все идет против меня в империи. Проэдр, завтра ты поедешь василиком к Святославу. Мир! Мир! Любой ценой! Дай ему дань, заплати ему за живых и мертвых. Пусть он уходит с Дуная. И я еще одного хочу, покажите мне, каков он, этот князь Святослав?

Иоанн Цимисхий прибыл на берег Дуная с многочисленной свитой. Думая ночью о предстоящей встрече с русским князем, император повелел, чтобы его сопровождали все находящиеся в лагере полководцы и высокие особы, чтобы оделись они в лучшие наряды, со знаками достоинства. Никогда не видав русского князя и представляя себе его честолюбивым, гордым, Иоанн был уверен, что Святослав явится на встречу со свитой в лучшем своем наряде, со знаменами, знаками власти, и хотел затмить его роскошью.

Ехал император Иоанн со всей своей свитой к берегу Дуная под развернутыми знаменами империи, окруженный бессмертными. На нем был красный, золотом шитый скараман-гий, плечи прикрывала багряная хламида с золотыми застежками, у пояса висел драгоценный меч, на груди переливались и сверкали жемчуга и золото, шапка на голове горела разноцветными камнями, красные сандалии упирались в золотые стремена. Так же пышно разрядились полководцы и высшие сановники Иоанна — соцарствующий император Константин, патрикий и проэдр Василий…

На берегу Дуная они остановились. Здесь стоял шатер, перед ним — скамьи, широкий, покрытый красным бархатом стол, а на нем корчаги с вином, кубки. Император сошел с коня, еще раньше его спешились полководцы. Иоанн сделал ру-кой'знак проэдру Василию, и они вдвоем отошли к обрыву, о чем-то беседуя. Полководцы и сановники стояли молча, они видели, что император недоволен.

И тогда на плесе, ниже Доростола, появился челн. На берегу было тихо, и все слышали, как над Дунаем в челне гремят уключины, как ударяют о воду весла. Вскоре стало видно, что на веслах в челне сидят шесть гребцов, а седьмой стоит у кормила. Возле самого берега челн круто повернул и носом зарылся в песок.

Спутники императора Иоанна кинулись было к берегу, чтобы узнать, кто посмел причалить тут в присутствии императора ромеев, но тотчас же остановились… Гребцы на челне вынули весла из уключин, кормчий опустил кормило, и все вышли на берег. Кто-то подтянул челн повыше, и вперед вышел человек, который только что стоял позади гребцов и управлял челном.

Был он одет как все гребцы, только подпоясанная ремнем белая сорочка и такие же штаны были чище, чем у прочих, да у пояса висел меч. Лишь тогда, когда он приблизился, император и его спутники увидели, что на бритой голове человека серебрится прядь волос, спадая к уху. Высоко подняв голову, человек смотрел на императора, чуть прищурив глаза, а на его устах, под длинными усами, играла улыбка.

— Здрав будь, император ромеев, и вы, полководцы! — сказал князь Святослав и, взявшись правой рукой за крыж меча, согласно обычаю, поклонился Иоанну и полководцам. — Ты меня хотел видеть, и вот я приехал.

Иоанн понял слова киевского князя, он знал язык болгар, с которыми ему пришлось немало воевать и просто встречаться в Константинополе. Долго-долго смотрел он на князя, и в его глазах были удивление и растерянность. Не ждал он, что Святослав, как простой гребец, приедет на встречу с ним, императором, не думал, что русский князь оденется, как простой воин, не ожидал, что Святослав так прямо, как равный к равному, подойдет к нему.

Было в душе императора и другое. Увидев Святослава, он понял, что князь Руси иначе сделать и не мог. За простотой и непринужденным поведением Святослава император Иоанн увидел что-то более значительное и важное, чем его растерянная свита.

Логофет ждал знака Иоанна, чтобы через толмачей передать все русскому князю. Но император Иоанн дал понять, что будет говорить со Святославом лично, и обратился к нему:

— Благодарю за привет, князь! Да, я хотел тебя видеть, говорить с тобой. Пойдем, князь, к шатру!