На поклон к князю Ярополку? Русские люди доселе не слыхали, чтобы каганы ездили на поклон к их князьям. Старые, бывалые воины говорили: «Берегись хазарина на Итиль [66] — реке, ромея над морем Русским, а печенега повсюду в Диком поле». Не знали они и на этот раз, как быть с печенегами, поэтому велели отряду остановиться и ждать, сами же окружили его, а в Киев послали гонцов, чтобы узнать, как им поступить.

Меч и щит князя Святослава! Ярополк услыхал о печенежском кагане Илдее, стоя в Золотой палате, у оружия своего отца, и, казалось, эти мертвые, холодные предметы говорили, кричали, приказывали, чтобы он не разговаривал с врагами, которые пролили кровь его отца.

Князь Ярополк предал отца, сказал, что будет говорить с каганом Илдеей, принял его в Золотой палате, где висели отцовский меч и щит.

В высоких, сшитых из козлиной шкуры выворотных сапогах, в коротком кафтане, подпоясанный поясом с золотым набором, с кривой саблей у пояса, черный от степных ветров, с кружком черных волос на бритой голове, остроносый, с лукавыми, быстрыми глазами стоял каган Илдея перед князем Ярополком и через толмача говорил:

— Мы приехали, чтобы узнать о здоровье великого князя, всех воевод и бояр русских…

Спасибо, каган! А тебе как ехалось в поле и как здоровье твое и прочих каганов?

— Благодарим, князь! И я и все остальные каганы чувствуем себя хорошо, мы привезли тебе дары.

Несколько здоровенных печенегов, пришедших вместе с Илдеей, развернули меха и положили перед князем дары — свертки фофудии [67] с серебряными узорами, кованную из резных колец байдану, кривую саблю в золотой оправе.

— За дары благодарим и подносим свои.

Гридни принесли и подали кагану сработанные роднянскими мастерами позолоченные меч, щит и кольчугу.

— Щедры дары твои, — говорил каган, и лицо его так и сияло от удовольствия. — Лучше серебро, чем медь, лучше золото, чем серебро, лучше мир и любовь, чем война. С этим меня и прислали каганы, велели сказать: наши печенежские орды много воевали с твоими предками и проливали русскую и свою кровь. Мои орды не хотят больше воевать с русскими князьями, мы хотим держать мир и любовь с Киевом. Хотим верно тебе служить.

Если бы князь Ярополк был дальновидным и следил бы за границами Руси, он знал бы и понимал, что печенежский каган прибыл в Киев из-за того, что с востока на просторы между Итиль-рекой и низовьем Днепра, где печенеги до того чувствовали себя полными хозяевами, надвигаются половецкие орды, следом за ними идут кимаки, огузы. [68] О, если бы Ярополк это знал, он разговаривал бы с Илдеей иначе, заставил бы ударить на половцев, предупредил бы потоки крови, которая позднее была пролита на Руси.

Не знал, конечно, князь Ярополк и того, что каган Илдея совсем недавно встретился на порогах с василиками императоров Василия и Константина, которые дали ему золота, чтобы он заключил мир с Ярополком и чтобы орды его шли на запад к Днестру, чтобы, когда понадобится, соединиться с легионами ромеев и бить болгар. Князь Ярополк об этом не знал, он слушал льстивые слова идеи:

— Весь мир славит тебя, князь Ярополк, печенежские каганы предлагают тебе мир и любовь, они не будут больше становиться помехой русским купцам в поле, уйдут к Днестру, хотят осесть на земле.

И князь Ярополк отвечал:

— Я согласен на мир и любовь с вашими племенами, и в знак нашей дружбы дам города и волости у Днестра, где живут тиверцы и уличи.

Так князь Ярополк ради славы своей заключил мир с врагами Руси, так он за клок гнилой фофудии, ржавую байдану и отравленную саблю отдавал врагам-печенегам земли тиверцев и уличей. Сам он впоследствии в тяжкую годину слишком поздно узнал, какова цена печенежской любви и измены людям своим.

Само небо, казалось, вопило против мира русских людей с печенегами: еще каган Илдея не покинул Киева, как среди бела дня на солнце наползла тень, землю объяла тьма, поднялись вихри и загремел гром, заревел скот и завыли звери в лесу.

Но князь Ярополк не обратил на это внимания. Он праздновал победу в Киеве, каган Илдея мчался со своей дружиной в Диком поле, а к Киеву приближались еще более страшные и коварные враги.

Когда в Днепре отшумели мутные весенние воды и над голубой гладью выступили темные, изрезанные желтыми, красными и зелеными прожилками кручи, когда в безграничных лугах зацвело множество пахучих цветов, как раз в разгаре мая с низовьев приплыли и остановились на Почайне бесчисленные греческие хеландии. Это были настоящие чудища с диковинными резными носами, тупой кормой, с высокими бортами, облепленными зелеными морскими водорослями.

На хеландиях прибыли, как и всегда, константинопольские купцы во главе с Феодором, вместе с ними приехали и послы императоров ромеев Василия и Константина, которые хотели говорить с киевским князем.

О, если бы живы были княгиня Ольга и сын ее Святослав! Они знали, что греки льстивые, хитрые люди, они сразу задумались бы и поняли, зачем послы императоров Византии появились в Киеве.

Послы императоров: славный полководец патрикий Роман, один из папиев Большого дворца Лев, епископ из Солуни [69] Никодим и купец Феодор — как только их ввели в Золотую палату, начали: