Седой туман полз от Днепра, клубился над озерами, наполнял долины, волнами подступал к Родненской горе. Быстро вечерело, с левого берега надвигалась тьма, только на западе, словно пасть огромной печи, небо играло багрянцем, и на нем черными пятнами выступали деревянная крепость и стая воронья, с криком носившаяся над башнями и стенами.

В этот час к стану, обложившему Родню, подъехало несколько всадников. Показав грамоту князя Владимира, они беспрепятственно проехали через весь стан, поднялись крутой, извилистой дорогой крепости и ударили в ворота. На стенах тотчас же раздались крики, стража и всадники перекликнулись, заскрипели блоки, и опустился мост.

Так возвращался в Родню воевода Блюд. Во дворе он тяжело слез с коня, бросил поводья слугам, а сам через сени, потом по лестнице зашагал наверх в светлицу Ярополка.

Пошатываясь, Блюд остановился у порога. Желтые огни свечей осветили его лицо.

Князь Ярополк видел, как к крепости подъехал Блюд, слышал шаги на лестнице, нетерпеливо ждал воеводу.

— Добрый вечер, княже! — поздоровался Блюд.

— Добрый вечер и тебе, воевода! — отвечал князь из угла светлицы. — Что привез?

Блюд перевел дыхание, усмешка блуждала в уголках его губ.

— Я привез хорошие вести, княже.

Ярополк шагнул вперед, на его бледном лице появился румянец.

— Ты видел Владимира?

— С великим трудом пробрался я в Киев, но Владимира видел, говорил с ним, все сказал…

— Почему же ты умолк? Что сказал Владимир?

— Князь Владимир сказал, что ждет тебя в Киеве.

— Воевода Блюд, ты чего-то недоговариваешь… Зачем он ждет меня в Киеве? Судить хочет?

Блюд бросил острый и какой-то хищный взгляд на Ярополка. Впрочем, это, должно быть, лишь показалось Ярополку, потому что на лице Блюда опять появилась улыбка.

— Нет, князь Владимир ждет тебя, как брата, все прощает и говорит о приязни и любви… Вот его грамота, мы свободно можем ехать в Киев.

Ярополк взял грамоту князя Владимира с золотой печатью — это было его спасение, выход.

— И о боярстве говорил Владимир, — продолжал тем временем Блюд, — и оно может без препон возвращаться в Киев, служить Владимиру.

— Служить Владимиру? — Ярополк поднял голову и теперь уже открыто со злостью посмотрел на Блюда. — Что ж, пускай едут; надеюсь, следом за нами.

— Так, княже, — тяжело вздохнул Блюд. — Мы поедем в Киев с тобой вдвоем, вместе.

Уже совсем стемнело, когда князь Ярополк вошел в светлицу, в которой жила во время осады Родни Юлия. Там было холодно, мрачно, на столе мигал светильник, через окно вливался и оседал росой на стенах ночной туман.

— Я принес с собой корчагу вина, — произнес Ярополк, переступив порог.

— Хочешь выпить накануне нашей смерти? — спросила Юлия. Кутаясь в теплую шаль, она сидела в углу.

— Нет, хочу выпить с тобой накануне новой жизни, — бодро и весело ответил Ярополк.

— Что случилось? — вскочила Юлия. — Ты получил вести с поля? Нам помогут печенеги?

Ярополк безнадежно махнул рукой:

— Что печенеги?! Я получил вести из города Киева и утром выезжаю туда.

— Сядь, Ярополк… — Она бросилась к столу. — Сейчас я налью тебе вина.

Они уселись вместе за стол. Юлия поспешно наполнила кубок, пытливо вглядываясь в лицо Ярополка.

— Это наша последняя корчага, — медленно говорил он, — но ее не жаль осушить… Надеюсь, в Киеве удастся выпить не раз, и надо думать, вина получше… — И он до дна выпил свой кубок.

— Ты, кажется, опьянел, Ярополк… Говори же, говори, что случилось?

— Опьянел, да и как не опьянеть… Владимир предлагает мне мир.

— Он прислал своих гонцов? Но, может быть, это обман?

— Нет, я посылал к нему воеводу Блюда, нынче он вернулся. Владимир согласился говорить со мной.

— Берегись, Ярополк. В Византии, я знаю, так делают и убивают.

— Нет, Владимир никогда так не поступит — я знаю брата…

— Тогда за это и в самом деле стоит выпить. Теперь ты налей кубок мне. За что же мы выпьем?

— Пью за то, чтобы счастливо доехать до Киева, добиться согласия с Владимиром.

— Какого же согласия ты можешь добиться?

— Думаю, что и впредь останусь князем: такова была воля отца Святослава, а Владимир не нарушит его слова.

— Значит, тогда…

— Тогда я остаюсь, как и он, князем… Нам, разумеется, будет тесно вдвоем в Киеве… Что ж, я соглашусь, пойду князем в какую-нибудь землю.

— Где-нибудь на юге, поближе к Византии…

— Ты угадала мои мысли, но Владимир хитер и может послать меня не на юг, а на запад, в червенские города либо на Волынь.