– Так ты мне приказала.

– Но я не приказывала тебе тратить время на поиски корабля, - язвительно сказала она. Подошел слуга, чтобы взять ее лошадь, а ее люди спешивались и разминали уставшие конечности.
– Ходит слух, что сюда идут норвежцы, - продолжила она.

– Слухи ходят всегда, - презрительно ответил я.

– Поступило сообщение из Уэльса, - проигнорировала она мой легкомысленный комментарий, - что в море у их берегов замечен флот. Может, он направляется и не сюда, но к северу от реки Мерз есть пустынные земли, и это может соблазнить их, - она нахмурилась, принюхиваясь, и запах ей не понравился.
– Я не для того вышвырнула Хаки с этой земли, чтобы освободить место для другого языческого вождя! Нам нужно поселить там людей.

– Сигтрюгр, - сказал я.

– Сигтрюгр?
– нахмурилась Этельфлед.

– Твои шпионы в Уэльсе оказались правы, Сигтрюгр, так зовут вождя, что ведет флот норвежцев.

– Ты знаешь о нем?

– Конечно знаю! Его люди заняли Брунанбург.

– О Господи, - вздрогнула она.
– О Господи, нет! Значит, они пришли сюда! Этого нельзя так оставить! Мы должны быстро от них избавиться.

– Я бы оставил их в покое, - покачал я головой.

Она потрясенно посмотрела на меня.

– Оставить их в покое? Ты с ума сошёл? Последнее, что нам нужно, так это норвежцы, контролирующие Мерз. Она зашагала в сторону большого дома. Двое священников семенили за ней, неся кипы пергаментов.
– Найдите кладовую, - произнесла она через плечо на ходу, - и убедитесь, что эти документы останутся сухими! Я не могу долго оставаться, - теперь она, очевидно, обратилась ко мне.
– В Глевекестре довольно спокойно, но там еще многое предстоит сделать. Именно поэтому я хочу, чтобы эти норвежцы исчезли!

– Но их больше, чем нас, - с сомнением произнес я.

Она быстро обернулась, энергично и решительно, и ткнула пальцем в мою сторону.

– И они станут еще сильнее, если мы дадим им больше времени. Ты это знаешь! Мы должны избавиться от них!

– Их больше, чем нас, - повторил я, - и они закалены в битвах. Они сражались в Ирландии, а там люди учатся быть жестокими. Если мы хотим атаковать Брунанбург, мне нужно по меньшей мере еще триста человек!

– Что с тобой случилось?
– она нахмурилась, внезапно встревожившись.
– Ты боишься этого Сигтрюгра?

– Он настоящий бог войны.

Она посмотрела мне в глаза, видимо, оценивая правдивость моих слов и увиденное, должно быть, ее убедило.

– О Господи, - сказала она, всё еще хмурясь.
– Твоя рана, полагаю, - пробормотала она себе под нос и отвернулась.

Она посчитала, что я растерял всё свое мужество и в результате теперь к её многочисленным заботам и тяготам добавилась еще одна. Она шла, пока не заметила мечи, щиты, копья, кольчуги, шлемы и топоры, сваленные у дверей большого дома под прибитым к стене знаменем Сигтрюгра с красным топором. Она остановилась в недоумении.

– Что это?

– Да, забыл тебе сказать, что эти закаленные в боях воины вчера напали. Они убили троих наших людей и ранили шестнадцать, но мы убили семьдесят два, а Сигтрюгр - наш заложник. Мы держим его до завтрашнего дня, когда его флот отплывет обратно в Ирландию. Тебе и в самом деле можно было не приезжать! Конечно, очень приятно с тобой повидаться, но мы с Меревалом вполне способны справиться с огромными отвратительными норвежцами.

– Ну ты и ублюдок, - сказала она, хотя и без гнева, посмотрела на трофеи, потом на меня и рассмеялась.
– И слава Богу, - добавила она, касаясь серебряного креста, висящего на груди.

В ту ночь мы снова пировали с Сигтрюгром, хотя прибытие Этельфлед с таким количеством воинов означало, что мяса стало мало. Зато эля имелось достаточно, а управляющий выдал бурдюки с вином и большую бочку медовухи. Тем не менее, присутствие Этельфлед означало, что настроение в зале стало более сдержанным, чем в предыдущую ночь. В ее присутствии воины, как правило, старались говорить тихо, не затевать драки и не орать во всю глотку свои любимые песни о женщинах. Настроение было еще более мрачным из-за полудюжины церковников, что заняли стол на возвышении, где Этельфлед расспрашивала меня и Меревала о битве у северных ворот. Сигтрюгра посадили на почетное место за столом, как и мою дочь.

– Это все её вина, - сказал Сигтрюгр, кивая в сторону Стиорры.

Я перевел это Этельфлед.

– Почему её?
– спросила она.

– Он увидел ее и растерялся, - пояснил я.

– Какая жалость, - холодно вымолвила моя дочь, - что это не продлилось чуть дольше.

Этельфлед одобрительно улыбнулась в ответ на это замечание. Она сидела с прямой спиной, приглядывая за залом. Она мало ела, а пила еще меньше.

– Так она не напьется?
– язвительно спросил у меня Сигтрюгр, кивнув в сторону Этельфлед. Он сидел за столом напротив меня.